Что ж, пора было признать, что эта ниточка тоже вела в никуда… Вряд ли дядю порадует в ежемесячном отчёте список риз и подштанников, которые купили на ярмарке малограмотные рыбаки.
Да и письмо, отправленное Браном в столицу, тоже было ни о чём. Момат, конечно, сообщит в Артайский дворец, что главный настоятель просит вернуться в монастырь одного из монахов, отправленных, как и десятки до него, разгребать архивы в княжеском Хранилище, но вряд ли дядю порадует эта кислая новость.
Пора было решаться. Месяц после Великой Молитвы для всех был временем перемен. Старшие послушники получали постриг, младшие тоже продвигались на ступеньку вперёд, если того заслуживали. Монахи и наставники возвращались в родные монастыри из Первородного храма, либо ехали к новому месту служения - смотря как Главный распределит. Все получали задел на следующий год и спешили начать выполнение новой службы в тщетной надежде, что их усилия дадут свои плоды, и Первородная Мать вновь обратит свой взор на проклятый Хвазар...
И ему тоже пора выбираться из этого закисшего монастыря. Никаких новшествами, способными позволить провинциальной Ливии обойти процветающее Артайское княжество, чего так боялся дядя, тут и не пахло. Ливийцы также далеки от спасения, как и весь остальной мир, несмотря на то, что их княжество до сих пор считается священной землёй.
Рыбаки меж тем, закончив свои дела на ярмарке, повернули тележку с покупками в обратную дорогу. Момат не стал их провожать. Схватив в ближайшей лавке пару бутылей дешёвого вина, он, не обращая внимания на удивлённо приподнятые брови продавца, поспешил назад, в монастырь. Пора заглянуть к птичнику. В прошлый раз он успел лишь мельком прочитать письмо Брана, а разговорить старого пьяньчугу времени уже не хватило - приближалась обедня. Так что сейчас самое время обновить новости.
***
Оба солнца скрылись за горизонтом, раздразнив на прощание невероятным по красоте закатом.
Томка лежала без сна и мыслей, устало таращась в темноту, когда дверь в келью приоткрылась.
- Тамара, ты не спишь? – Силуэт отца Брана был хорошо виден на пороге. – Мы можем прогуляться по саду, если ты не против. В Монастыре все уже легли, а ты, возможно, устала сидеть здесь одна…
Томка подскочила на кровати. Предложение было весьма кстати - последние сутки она не знала, куда себя деть. Книга об истории Ливии до Великого Хаоса, которую настоятель принёс ей утром, была уже прочитана. И единственный вывод, который можно было сделать, если продраться через скучнейшие описания местного уклада и бесконечные восхваления столичной аристократии, так это то, что Ливия всегда была лишь безгласным придатком Великого Артайского княжества. Эдакая глубоко провинциальная колония, которую сильно не прижимали, ввиду того, что на её территории века назад был построен главный Первородный Храм, но и воли особой не давали.
Кроме того, книга позволила ей осознать тот факт, что всё это время она общалась с главным настоятелем вовсе не по-русски. Они говорили на языке Хвазара.
- Все пришельцы общались с нами без проблем, - пожал плечами отец Бран, когда Томка выразила ему своё недоумение, глядя на необычную вязь, которой была написана принесённая книга. Ровные и красивые завитушки сами собой сложились в слова, и девушка без усилий могла прочесть написанное, хотя без сомнений понимала, что это не её родной язык.
– Думаю, шар перехода заботится об этом в момент переноса, - в словах настоятеля не было ни капли удивления. – Вот, одень-ка это. Становится прохладно, и никто не будет задавать лишних вопросов, если встретит тебя. Только глаза не поднимай, больно уж они у тебя приметные…
«Моя пчёлка», - тут же вспомнилось ей. Так говорил обычно папа. Пчёлка - потому что глаза мамины, медовые.
Отогнав воспоминания, Томка быстро натянула тёмно-голубое одеяние послушника. Одежда оказалась безбожно велика, но она не стала обращать на это внимание, просто тщательно и многократно подвернув рукава и штанины. На голову пришлось надеть ризу – лёгкий головной убор, с длинными полами, которые закрывали плечи и спину.
- А если ты вывернешь ризу вот так, - ловко продемонстрировал святой отец, - то сможешь закрыть и лицо тоже.
Он опустил впереди лёгкую ткань, оставив открытыми только глаза. – Это хорошая защита от солнца и чужих взглядов.
- Но зачем послушникам нужно скрывать своё лицо от чужих? - удивилась Томка. – Разве ваша вера требует этого?