- Я вот, давече, как отца похоронил, тоже на рынок пройти пытался, - продолжал его нечаянный спаситель. - Да только где там! В центральном городе и улицы не для простых смертных, одни дворцовые только и шастают! А то, что мне братишек малых покормить нечем, так до этого и дела никому нет. Увидали, что денег у меня три гроша, дак и прогнали куда подальше. А ты, богатый, тут серебром раскидываешься… И-и-и, эх!
Молодой человек махнул рукой расстроенно и побрёл, не торопясь, в сторону.
Да как же… Да что же это…
Всполошившись, Янек бросился догонять.
- Возьмите! – горячо убеждал он спасителя, звеня монетами. – Мне столько не надо, возьмите, пожалуйста!
- А ты мне тут не своим не тряси! – разозлился спаситель. – Что я, дурак? Не знаю, что княжеский ты подопечный? Мы с тобой в Монастыре одном, у отца Брана виделись, да только тебе повезло покровительство себе устроить, а кто-то и своими силёнками выгребать должен! Я у тебя сегодня возьму, а завтра дворцовые меня в кутузку под белые рученьки за то, что мальца их на деньги развёл! Нет уж, спасибочки, и без чужих подношений справляемся. Мы ведь в палатах-то гостевать не обучены. В простом доме живём, да сами работаем!
И Янек вспомнил! В монастыре ведь много было послушников, но этот, толстый, уж завсегда на него глазами зыркал презрительно. А теперь что же, беда у него? Вот ведь как дело-то обернулось…
- А вы откуда? Вы чего тут? – слова-то подбирать он не мастак был.
- Чего-чего… Нет больше нашего настоятеля - вот и позаботиться о нас некому. Отец мой заболел, вот в город я и подался, - вздохнул толстый послушник. – Тебя вот встретил. Да только будешь ли ты с простыми-то людьми возиться, когда кафтан на тебе расшитый? Небось, и не посмотришь больше в нашу сторону…
Смотреть и вправду не хотелось. Парень этот противный немало крови у него попил своими насмешками. Да только совесть Янеку отвернуться не позволила. Жизнь ведь – она такая… Сегодня ты на золотом седле, да на других сверху поглядываешь, а завтра горюшко прилетит и опять без порток останешься. Кто, как не он, хлебнул с лихвой такой переменчивости? Этот толстенький, по всему, видать, тоже не от хорошей жизни тут шарится. На него бы, на Янека, небось, раньше и плюнуть бы не почесался, а теперь гляди-ка – кошель вернул, да ещё и от денег отказывается. А отец Бран не забывал повторять, что людям завсегда прощение даровать нужно. Потому как оступиться всякий может, а вот выбраться человеку трудно одному без руки пособляющей.
- Пойдёмте, я тогда хлебушка ребяткам вашим куплю! – он не знал, что и предложить. – Конфеток там, пряничков…
- А что, и вправду, что ли, купишь? – фальшиво улыбнулся послушник. Да только Янек, душа бесхитростная, на то и внимания не обратил. Не привык он, чтобы всякий-каждый к нему по-доброму то… Говорит человек, нос не воротит – уже неплохо. А то ведь тяжко так, когда одна княгиня с ним только и возится. А он ведь мужчина! Дворцовые, небось, и не ждут, что он тоже знакомцев порядочных иметь может!
- Куплю-куплю! – зачастил он. – А откуда у вас братишки-то малые? Я детей отродясь не видывал! Неужто в столице ещё есть у кого?
- Ну как малые… - смешался знакомец. – На годик меня всего и помладше… Да только сам ведь понимаешь, при нашей жизни и года разницы много. Трутни они бестолковые. Сидят дома, да по отцу рыдают. А чтобы встать-пойти, да делом заняться – об этом и мыслей у них не рождается…
- Конечно, конечно, - сочувственно кивал Янек. Он всё больше радовался тому, что встретил хоть кого-то из родных мест. Во дворце хорошо, конечно. Сад большой, палаты богатые. И пряников хоть тазами ешь. Да только поговорить ему не с кем… Кабы не княгиня, давно уж сбежал бы… Но и так ведь подвёл её, когда помощи в степи от него не дождались!
Да кабы знать ему, с кем отец-то Бран путешествует! Уж разве стал бы он при Храме время терять? А его-то больной старик, пусть мягко ему у Матери под крылом спится, в дороге всё приговаривал ему – девочка, девочка. Да только мало ли что больной в лихорадке болтать будет? Он и не понял ничего. А дело-то эвон как обернулось… Так что потерпит он, будет теперь рядышком. Чтобы княгиню сберечь, нашу красавицу...
Гордость за близость к трону и чуду прекрасному, конечно, всё перевешивала. Хоть и тяжко во дворце, а никуда он не денется. Потому как и ей не просто – это он точно видел. Так что вместе они уж как-нибудь выгребут, не даром ведь из одних мест…