- А ты-то чего пустой с рынка идёшь? – удивился спаситель. Янек аж подскочил, задумавшись.
- Так я того… этого… - он замялся. - Порученьице мне дали, орехов особых во дворец принести. А я что-то ничего найти и не смыслю… Не растёт у нас такое, что они хотят, а я признаться-то побаиваюсь. Сам понимаешь, уж коль послали, так надо выполнять наказ. Вот и хотел я вернуться, спросить у одного садовника. Который подобрее будет…
- А это я тебе мигом найду! – обрадовался знакомец. – Да только зачем тебе рыночные? В саду дворцовом, говорят, такие чудеса растут, что никому и не снилось!
Признаться, что княгиня каждый день даёт ему разные поручения, чтобы приучить к труду, да самостоятельности, Янек не решился. Только-только разговор наладился, неохота ему дурачком перед заумным послушником показаться… Довольно с него и дворцовых насмешек, что список покупок до сих пор составить не смыслит.
- А там рецепты у них на кухне какие-то хитрые, - вяло промямлил он. – Для пирогов нужны именно рыночные… Ты уж мне покажи, а я, если хочешь, тебя в дворцовый сад проведу. Там знаешь какие растут ягоды! Все деревья усыпаны! И фонтаны кругом, и фигурки волшебные!
- Да ты что! – послушник аж рот разинул. – Что, и правда провести сможешь? Я таких чудес отродясь не видывал!
- Смогу-смогу! – похвалялся Янек, довольный, что они соскользнули со скользкой темы его безграмотности. – А может и княгиню издалече увидим. Близко-то не подпустят, сам понимаешь… Но если в кустах, где я знаю, спрятаться, то одним глазком можно.
- Ой, да я и глаз на неё поднять не решусь, - ахнул послушник. - Мне бы хоть так, по садам прогуляться… Послушай, как же хорошо, что мы встретились!
И Янек согласился. Чего уж теперь… Кто старое помянет, тому виххры примерещатся. Хоть и робел он под странными взглядами своего нового знакомого, а всё же какое это облегчение, когда можно по дороге идти да болтать с кем-то вот так, запросто!
Разноголосый шум центрального рынка приближался, и молодой рыбак даже подпрыгивать начал от нетерпения, радуясь своей удаче и торопясь поскорее выполнить полученный наказ.
Глава 17.1
Томка просыпалась очень медленно. Плыла, качаясь на сладостных волнах и до последнего не желая открывать глаза.
С ней случилось что-то очень хорошее… Нечто настолько потрясающее, что каждая клеточка её, напоенного негой и блаженством тела, пела и кричала от счастья, хотя сама она, полусонная, ещё не осознала этого. Что может быть более восхитительным, чем парить вот так – по краю сознания – до краёв наполненная жаркой чувственной истомой? Когда томление плещется в тебе, ударяя лёгкими сладкими разрядами в самые чувствительные и потаённые местечки, которые знают, помнят и жаждут повторения?
Лёгкий ветерок коснулся её лица.
Наверное, пора проснуться? Так не хочется…
С усилием, она приподняла веки и… вот она. Реальность. Та, что лучше сна и самых сладких грёз. Та, что заставила петь её душу, а тело стонать от наслаждения. Мужчина. Этот потрясающий мужчина в её постели. И она сама, в его стальных объятиях.
Томка замерла, распахнув глаза и вглядываясь в ставшее родным выразительное лицо мужа, осознавая свою безграничную принадлежность ему. Линн нависал, как скала, лёжа рядом на боку и не спуская с неё пристального, изучающего взгляда.
Что-то коснулось лба. Сильные мужские пальцы скользнули по щеке, проводя дорожку вдоль линии бровей, по переносице и спускаясь к подбородку. Брови его были слегка нахмурены, а потемневший взгляд вслед за пальцами сосредоточенно изучал её, словно стараясь навсегда запомнить, запечатлеть в памяти каждую чёрточку.
Под глазами залегли тени. Он не спал. Так и не смог уснуть, тогда как она, вынужденная под утро запросить пощады, отключилась в тот же миг, как он укрыл её тонким покрывалом, уложив себе на грудь и прошептав:
«Спи…» - и длинный выдох, словно сдерживался изо всех сил. – «Спи».
Она уснула мгновенно, а он? Похоже, нет.
Томка следила за ним не менее пристально, стремясь прочитать по его напряжённому взгляду – о чём он думает, что чувствует? Какие мысли бродят сейчас в его голове, когда они сделали такой головокружительный рывок вперёд?
Линн не спешил прервать молчание, продолжая неотрывно изучать её, скользя лёгкими движениями пальцев по скулам, плечам, ключицам.
- Моя Луана…
Неконтролируемая нежность затопила её. Узел теснящихся в груди и нерастраченных за ночь эмоций дрогнул и прокатился мурашками до защипавшего вдруг горла, грозясь вылиться из глаз неосознанными слезами. Она судорожно вздохнула. Разве бывает в мире столько счастья?