- Вавилу ты тоже спас?
- Нет, - улыбнулся Ромуальдилинн. – Это Вавила спас меня. Я был совсем мальчишкой. Лир испугался плотоядного вепря и понёс, сбросив меня на землю. А Вавила подскочил и свернул это чудище в бараний рог за секунду до того, как тот вспорол бы мне живот клыками. Ну, я и забрал его из деревни в город. Жизнь-то у него там была не самая весёлая…
- А близнецы?
- А близнецы были рядом всегда! – Линну явно надоело откровенничать. Они, пожалуй, впервые за продолжительное время проговорили так долго. Ловко изогнувшись, он подхватил её и уложил на спину, нависнув сверху в своей излюбленной манере. – С ними мы росли вместе, но никогда не были особенно близки. Они всегда немного сами по себе, понимаешь? Хотя за последние годы мы столько всего пережили, что я уже не представляю своей жизни без них.
Сглотнув, Томка кивнула. Взгляд Линна завораживал. Его ладонь скользнула по волосам, подхватила её растрёпанную косу и в несколько витков укоротила её, намотав на руку. Томка оказалась крепко прижата к кровати под его потемневшим раскалённым взглядом.
- Не шевелись… Позволь мне… Я соскучился…
И несмотря на столь тяжёлый и изматывающий разговор, раскалённый клубок оголённого желания мгновенно зародился где-то внизу живота и, вспыхнув, побежал искрящимися разрядами по самым затаённым уголкам её вмиг растаявшего тела. Что ж, быстро они наговорились… Но она совсем не была против…
Глава 17.2
И всё-таки, что ни говори, а родился он в золотом кафтанчике. Кому расскажи – не поверят. Да и пора бы уже случиться счастливой возможности, а то подзатянулись для него горькие денёчки...
Момат спешил изо всех сил. Пот градом катился по его раскрасневшемуся лицу, но остановиться и передохнуть ему даже в голову не приходило, несмотря на то, что лёгкие уже начинали гореть не на шутку.
Вытащить кошель у безмозглого Янека труда не составило. Уж насколько он был неловок в делах, где требовалась наглость да сноровка - а и то без труда справился.
Бестолковая деревенщина, разинув рот, завис у клеток с разноцветными канарейками, и Момат мигом ухватил всё, что требуется. Даже потасовку для отвода глаз устраивать не пришлось, чего он в глубине души всерьёз опасался.
Да и потом без заминочки – едкой хины нанюхался, глазками покрасневшими повращал жалобно – тот и сдулся. Даже во дворец проситься по старому знакомству не пришлось – сам предложил. Момат даже обалдел немного. Думал, не один день дурня этого обихаживать придётся, а тут о как ладно всё устроилось!
После пинков да затрещин, коими его от самого Храма все, кто попало, потчевали, на Момата будто чан с мёдом вылился. Уж теперь-то он перед всеми оправдается!
Вот только впереди самое трудное. И постараться надо бы…
Он аж вздрогнул, вспоминая прошедшее. Чего только ему на голову не посыпалось, когда поняли, что на кону-то было… Как живой остался – самому неведомо.
А кто же знал, что Бран девицу за собой тащит, а не мальчишку болезного?! И как только у святоши этого, чтоб ему на том свете икалось, дурости хватило одному-то с таким сокровищем в степь соваться?! Вот что значит ливийцы – беднота перекатная… Живут, как аскеты, в монастырях голостенных, в грубый лён замотаны, репой-кашей питаются. И невдомёк им, что в жизни-то и по-другому бывает.
Момат всё же остановился, не выдержав. Аж дурнота подкатила, как монастырский рацион вспомнил. Подышал минутку-другую, за бок хватаясь, и опять вперёд припустил поскорее.
Задерживаться ему сейчас никак нельзя. И так прощение у своих сколько дней вымаливал… А потом ещё столько же ушло, чтобы с самого дна опять к советникам подобраться. Если бы не Златоликий, сидеть бы ему в числе отверженных до конца дней своих. И никакой дядя бы не помог…
Ох и перепугался он, когда один из этих жутких княжеских охранников заявился к нему в первый раз! Думал – всё. Вот и смертушка пришла. Потому как если кому не повезло попасть под тяжёлый взгляд загадочных и жутких людей в золотых масках, то, считай, пиши пропало. Безликую свою маскировку они снимали только, если имели возможность выполнить миссию, будучи неузнанными. Ну, или когда свидетелей оставлять приказа не было… На них и власть первопрестольная держится, их руками Великий Князь всю заразу да грязь подметает.
Вот именно такая жуть страшенная и наведалась к Момату с целью вытянуть из него всё, что тот знал. А ещё больше – чего и ведать не ведал. Всё до ниточки вытряс, пока труха не посыпалась. Вроде и не посмотрел на него Златоликий ни разу - всё глаза в пол, но как скажет что голосом тихим – аж душа обмирает. Каждое словечко, как плита каменная. Пол ночи он потом после визита этого водичку пил да заикался. Но всё ж-таки отпустил его охранник, не снял свою масочку…