Но и наказов надавал.
А Момат и рад стараться – ухватился за ниточку и пошёл клубочек мотать. Так они потихоньку и разузнали всё – откуда женщина, кто сопровождал её, да почему в таком плачевном состоянии. Тут силой вытрясли, там подслушали, здесь случайно узнали – вот и сложилась картинка. Ну, и денежку, конечно, сыпали так, что хоть корзины подставляй. Потому как ливийцы хоть и кричат на всех углах, какие они неподкупные, а золотишко-то блестит - глаза не закроешь. Всегда найдётся тот, кому позарез, как военная служба надоела или лира нового ой, как захотелось. Домик там обновить, торговое дело поддержать перед конкурентами…
Пробелы остались, конечно, не без этого. Где девица была, пока Ливийский князь врагов по степи гонял, да кто её родители – этого узнать не удалось. Тут уж никто им поведать не смог, откуда чудо такое взялось изначально. Море вынесло – да и всё тут. Ну да и это разведаем. Для начала её саму к рукам приберём, а остальное и после успеется.
Добежав до места, Момат помедлил секундочку у порога, переводя дыхание, а потом шагнул внутрь своего временного убежища на самой окраине Радужной столицы. Златоликий ждал его, и бывший послушник, заметив в углу его хищную фигуру, в очередной раз облился липким потом с головы до ног.
- Как прошло? – холодом от слов так и повеяло.
- Всё сделал, всё сделал! – захлебнулся Момат, торопясь поведать об удаче своей.
Златоликий слушал молча, глаз, как всегда, не поднимал. Но когда Момат ляпнул, что приглашение во дворец получено – не сдержался и дрогнул радостно. И сверкнул на него очами – Момат аж обмер… Зеленца ведь яркая во взгляде была – ни больше, ни меньше. Так это что же? Кто же это?!
С правящей силой три рода в Артайском княжестве осталось, хоть и кричат на всех перекрёстках, что их десятки. А разве же Князь Великий доверит конкурентам своим наследника сопровождать?!
Губёшки у Момата задрожали, когда правда до мозга дошла. Зрачок расширился. Руки затряслись так, что рукава чуть не до локтей подпрыгнули. И носом бух в пол – ноги сами подкосились. Похрипел с минутку, корчась на грубых, плохо подогнанных досках, а потом выдавил:
- Ваше… Пресветлое Величество… Повелитель…
Златоликий поморщился, глядя, как дурак у него под ногами ползает, поглядел на ногти свои золочёные, а потом выдавил:
- Вставай. Некогда валяться. Дело надо делать.
Момат ещё подрыгался на полу с минутку, пока в себя приходил, а потом приподнялся, лбом до земли согнувшись. Выше-то голову поднять смелости не хватило.
- Молчать обо мне будешь, даже если кожу с тебя лоскутами снимут, - припечатал Великий Князь.
- Да, - задохнулся Момат, чувствуя, как горло его сжимает невидимая рука и силясь вдохнуть хоть каплю. – Да…
- В Радужный дворец сговоришься пойти в последний день миссии. Когда мальчишка Бава нас выдворить попытается. Так что к тебе мы будем близко, только время бери ближе к вечеру, когда все устанут. А ещё лучше – спать лягут.
«Ни за что Янек не согласится провести его ночью. Это же чушь несусветная – по ночам гостевать», - мелькнуло у него в голове. Но вслух со свистом только:
- Сделаю…
- Разузнаешь, где находится чудо, и активируешь артефакт подальше от неё, - он протянул Момату драгоценность. – Когда защита дворца падёт - будешь убивать каждого, кто к тебе приблизится. А если в твоей доступности окажется женщина, – и без того холодный голос ввинчивался в голову ледяным сверлом. – Сдохнешь, но доставишь её ко мне.
Момат дёргался и хрипел, чувствуя, как его тянут вверх за шею, хотя фигура в углу даже не шевельнулась. Бывшего послушника развернуло, выпрямило и он взлетел на добрый метр от пола, перестав ощущать опору под ногами.
- Подведёшь – наизнанку выверну, - в голосе Великого князя послышалась скука. – А то развелось тут вас – клянутся в верности, на брюхе ползают, а как до дела дойдёт – всё на себе вывозить приходится.
Ответить Момат не смог. Тело его, выгнутое дугой, конвульсивно дёргалось, лицо побагровело, покрасневшие глаза с лопнувшими сосудами вывалились из орбит.
Заскучавший князь равнодушно полюбовался на него ещё пару секунд и отпустил.