- Всё, сказанное мной, сделаешь с любовью в сердце и благодарностью.
-Х-р-р-р… - только и смог верный слуга выдавить. Носом кровь хлынула. Князь поморщился, отодвинувшись.
- Артефакт побыстрее активируй, а то пожрёт он тебя.
Тусклый кругляш с крупным камнем глухо звякнул, выскользнув из пальцев.
Трясущийся Момат заелозил руками по лицу, собирая кровь и чуть не горстями выливая её на старинный амулет. Тот долго не хотел отвечать. Минута шла за минутой, а он всё молчал, оставаясь глухим к мольбе слабой крови. У Момата уже и в ушах зашумело, и точки чёрные перед глазами забегали. Наконец, когда впереди остался только предсмертный обморок, артефакт вспыхнул и засветился слабым светом, принимая дань и выжигая кровавое подношение.
- Слабак, - презрительно бросил князь, глядя на его потуги. – Едва последний камень мне впустую не перевёл. Вырождается род второго советника, пора его в последнюю десятку переводить.
Он чуть наклонился вперёд, и лицо его исказилось жестокой циничной усмешкой:
- Или подарить вам участь четвёртого легата, который поставил свою похоть выше моего благополучия?!
Ничего не соображая, Момат заскулил и пополз к повелителю, в надежде ухватиться за его подол и припасть, вымаливая прощение.
Но князь лишь отпихнул его и вышел вон, хлопнув дверью.
Глава 18.1
Тамара уже который день не появлялась в библиотеке. Вихрь новой жизни полностью захватил её, а вспыхнувшие, как неостановимый пожар чувства, разгорелись в душе буйным пламенем.
Днём она изо всех сил старалась держать лицо, чтобы не расплыться в глуповатой улыбке или не запрыгать по цветастому ковру дворцового сада, как ошалевший от счастья козлёнок. Ураган невыразимо прекрасных и до этого момента неведомых ей эмоций бурлил внутри, в любой момент грозясь вылиться звонким неподобающим смехом или неуместными объятиями, которыми она, то и дело, воровато оглядываясь и стремясь поделиться своей неудержимой радостью, награждала Янека или братьев, когда сдерживаться не было уже никакой возможности.
Так вот оно какое?! Счастье…
По утрам, пытаясь приглушить волнение, новоявленная княгиня степенно выходила из своих покоев, одетая в какой-нибудь невероятно прекрасный наряд «от Ильмиса», как она, втихомолку хихикая, называла про себя неостановимо разрастающийся его усилиями гардероб. И спешила проконтролировать накопившиеся за время короткого медового месяца дела.
И как-то так получалось, что всё у неё спорилось. То ли изначально у неё к управлению талант был, то ли ненавидимый ранее преподаватель курсов управленческого менеджмента так усердно вбил в голову знания о планировании, эффективности и контроле, что и советники к ней без дураков прислушивались, и дворцовые служки выполняли всё так, что ни надзирать, ни переделывать не приходилось. А логичные решения всё возрастающих проблем провинциального Ливийского княжества вспыхивали в голове словно сами по себе.
Вот так и проходили её дни – в трудах да заботах.
А ночи… Ох, эти жаркие ночи…
По ночам Тамара забывала и дневные проблемы, и позаброшенное Хранилище, и любимо-ненавистные шары, выманить которые у братьев возможность пока так и не представилась. По ночам она забывала обо всём… Помнила лишь его ласки. И руки. И губы. И хриплый шёпот, льющийся сквозь стоны словами любви и восхищения. А она таяла. Тонула. Умирала и возрождалась вновь, уже не представляя жизни своей без этого шёпота, мускусного запаха, страстного рыка и властных приказов…
- Покажи мне себя… Не прячься… Сделай так ещё… Сильнее…
О, да… Дорвавшись до лакомого, Князь явил суть во всей красе. Как бы ни начинали они любовную игру, заканчивали всегда одинаково – он сверху. А Томка под ним – задыхающаяся, взмокшая и обессиленная. Лицом к нему. Или в подушку. Или куда угодно, если уж ночи не дождаться приспичило. И это было так восхитительно – чувствовать себя рядом с ним именно такой – покорённой, беззащитной, уязвимой. Единственно нужной и бесконечно желанной...
И даже нависшие над ней логичные и неминуемые последствия не останавливала её от свободных и ежедневных любовных игр. Потому как вопрос защиты даже поднимать не имело никакого смысла. Не было в этом мире защиты. Да и не решилась бы она просить об этом целителей… Слишком долго они ждали возрождения жизни для своего мира. И потом – разве не за этим они скрепили союз? Чтобы спасти тысячи тысяч жизней. А то, что сами при этом надышаться друг на друга не могут, так это, спасибо Первородной, приятное дополнение.