- Я скажу, - он бы убедителен, не уточняя, что вряд ли останется в живых, чтобы выполнить своё обещание. – Я скажу всем. И ему тоже.
Томка снова кивнула и оторвала от подола широкую полосу, чтобы обмотать руки. А Ильмис снова раскрыл тетрадь. Хранилище содрогалось уже беспрестанно, и они оба понимали, что ждать дольше нельзя.
- Готова? – Он перехватил тетрадь поудобнее и встал напротив.
- Д-да… - она вытерла слёзы и обхватила шар покрепче.
И брат начал молитву, похожую на певучий раскатистый речитатив. Томка не отрывала от него слезящихся глаз, повторяя непонятные для неё, но такие чарующие слова и фразы и чувствуя, как гладкая сфера в её руках медленно наливается теплом и светом.
Потом мир вдруг дёрнулся и раскололся, взорвавшись огнём и камнем. А шар в руках вспыхнул, и утащил её в темноту.
КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ.
Часть 3. Глава 1.1
Знойный день клонился к вечеру, но солнце по-прежнему светило ярко. На небе не было ни облачка. Перекормленные голуби лениво бродили вокруг единственной чудом сохранившейся после ночного дождя лужицы. Лёгкий ветерок почти незримо ласкал волосы и касался обнажённых плеч случайных прохожих, почти не принося облегчения.
На старенькой детской площадке почти никого не было. Всё веселье теперь царило в соседнем дворе, за новостройкой, где совсем недавно застройщики расщедрились на новые качалки, крутилки, ползалки, и прочие современные ребячьи радости. А у них, под сенью многолетних тополей и клёнов, среди железных облупившихся горок и лесенок, царили покой и тишина.
Сидя на старой скамеечке, Томка дремала у отца на плече. Малыши опять всю ночь куролесили – ну что за наказание! У Костика разболелся живот после ягодного дачного безумства, и он полночи провисел у неё на руках, жалобно подвывая и лишь время от времени отпрашиваясь на горшок. Только он угомонился, как проснулась его сестра – запросила каши. У неё частенько случались такие «голодные ночи», как, посмеиваясь, называла их бабушка. Шустрая, активная Танюшка не знала удержу в вечерних играх, а, растратив всю энергию, частенько засыпала, где придётся. Бабушка не разрешала будить:
«Сон для ребёнка важнее еды!» - неизменно повторяла она, осторожно перекладывая внучку в кроватку. А Танюшка, проснувшись среди ночи, вскакивала в темноте с бурчащим животиком, быстро набивала его чем мама успеет сварганить на скорую руку, и опять заваливалась спать. Замороченная и не выспавшаяся после ночных свистоплясок Томка ходила потом, как чумная, весь следующий день.
Неожиданный порыв ветра подхватил дребезжащую пустую банку из-под колы и швырнул её прямо в голубей. Перепуганные, они вспорхнули, заставив задремавшую Тамару встрепенуться.
- Поспи, дочка, поспи, - отец тихонько погладил её по руке, успокаивая.
- Угу… - Томка лениво прикрыла глаза, но происходящее в песочнице безобразие заставило её вновь приподнять голову. Боевая Танюшка опять лупила лопаткой своего давнего недруга по площадке – соседского Кирюху. Пацан стоически терпел, отмахиваясь, и всё равно лез в песочницу, которую Танюшка считала своей безраздельной вотчиной. Её брат, который с Кирюхой вполне ладил, сосредоточенно лепил рядом куличи и не вмешивался. Он уже знал – какую бы сторону он не принял – от Танюшки ему прилетит по-любому. Лучше затаиться и переждать.
Томка с папой захихикали, глядя на эту локальную баталию.
- Татьяна Ромуальдовна! – подала голос Томка. – Немедленно прекрати безобразничать!
Танюшка не обратила никакого внимания на эти увещевания и продолжила лупить противника с удвоенным усердием.
- Воинственная девица, - неодобрительно цокнула языком прабабушка Кирюхи, вязавшая шарфик на соседней скамеечке.
Да, характер у Танюшки был не сахар… Пришлось встать и идти унимать хулиганку.
Закончив с воспитательными мерами и убедившись, что песочница поделена по-братски, Томка вернулась к отцу. Он ждал её, мягко улыбаясь и постукивая по асфальту концом новой серебристой трости. От лучистых глаз к посеребрённым висками бежали дорожки многочисленных морщинок.
Папа… Сколько же ему пришлось вынести…
Томка до сих пор не могла привыкнуть к тому, что за долгое время её отсутствия полный сил и энергии глава их семьи превратился почти в старика. Слишком сильно его подкосила пропажа дочери. Два инфаркта – это вам не шутки… Сердце болезненно сжималось всякий раз, как она смотрела на выбеленные пряди в его волосах и дрожащие руки, сжимающие трость – его теперь постоянную спутницу.