И с этого момента она взяла себя в руки. У неё есть дети, здоровье, молодость. Родители живы, сестра замуж собирается. Есть для кого жить. Есть ради чего бороться.
Назад старалась не оглядываться. Тоска никуда не ушла, но она больше не позволяла ей править своей жизнью. Что толку терзаться?! Не получилось из неё ни счастливой жены, ни заботливой опекунши, ни властной княгини. Зато есть Танюшка. С папиными хмурыми глазами. Зеленющими, как покрытая росой трава в дворцовом саду. И Константин. Её маленький серьёзный мужчина. Они всё перевесят…
Томка вздохнула, выныривая из воспоминаний и опять возвращаясь на детскую площадку.
Бабушка увела ревущего Кирюху домой - Татьяна довела-таки парня, пока мама витала в облаках. Они остались на площадке совсем одни. Отец постукивал тростью, выбивая какой-то незнакомый бодрый ритм. Они теперь всё время гуляли вместе. Он больше никуда не отпускал Томку одну.
- А что мне, болезному, дома-то лежать? – говорил он, когда Тамара просила не тащиться его в очередной раз на прогулку, а поберечься и отдохнуть. – Тебе за двумя не уследить, а вместе уж как-нибудь справимся.
И Томка сдавалась, безошибочно угадывая непроходящую тревогу в его голубых глазах.
Отец поднялся и пошёл в сторону песочницы. Неугомонная Танюшка выскочила оттуда, потеряв интерес к завоёванной территории, на которую больше никто не претендовал, и рванула к горке, которая была пока слишком крута для неё.
- Я подхвачу, отдыхай, - предупредительно бросил отец Томке через плечо. Она лишь благодарно улыбнулась, подставляя лицо солнечным лучам. Хорошо бы тепло задержалось подольше… Но скоро осень.
- Катись, егоза, не бойся! - Дедушка распахнул руки, готовясь подхватить внучку.
А Танюшка и не боялась. С визгом и криками она скатилась прямо к деду в объятия. Отчаянная…
Костик, покончив с надоевшими куличиками, перешёл к строительству неведомого и грандиозного песочного сооружения. Сосредоточенно пыхтя, он терпеливо перевозил песок на игрушечном самосвале из одного конца песочницы в другой, равномерно распределяя его и точно соблюдая пропорции. Этот маленький строитель мог часами создавать что-то новое из любого подручного материала – начиная от конструкторов дома и заканчивая любой дрянью, что попадётся под руку на прогулке. Потребность к созиданию в нём была неудержимой.
В груди опять защемило от осознания, что эти двое самых лучших на свете карапузов никогда не встретят своего отца…
- Дочка, мы пойдём домой, ужинать пора. А ты отдохни ещё минутку, подыши воздухом, - крепко уцепив за руку упирающуюся Танюшку и подобрав по дороге Костика, отец направился к подъезду. Томка дёрнулась было за ними, но потом остановила себя. Знала, что мама дома - встретит.
Она опять прикрыла веки. Таких спокойных, безмятежных минут в её жизни теперь почти не было. Близнецы требовали к себе полного и безраздельного её внимания, несмотря на посильную помощь родителей. И она была рада этому – заботы и хлопоты не давали ей забыться, отчаяться, вспомнить. Но сейчас, в эту самую минуту, она позволила себе ненадолго расслабиться. Прикрыть глаза и представить, что он рядом. Что по её лицу скользит не усиливающийся ветер, а его жадный взгляд. Что он словно бы где-то неподалёку, просто отлучился ненадолго. И скоро вернётся.
Забвение было недолгим, но сладким. Она словно сделала краткий нырок в прошлое – прошлась по княжескому дворцу, полежала на сухой траве в Невидимом лесу, пробежалась по степи. С ним. Но пришла пора просыпаться. Надо идти домой, кормить детей, готовить обед на завтра, ведь утро они проведут в поликлинике.
Томка вздохнула и в последний раз приподняла лицо, подставляя его тёплым лучам заходящего солнца. А когда открыла глаза – встретилась с усталым и пронзительным взглядом Линна.
Глава 1.2
Он дал себе три года. Поклялся в главном столичном храме перед ликом Матери Всего Сущего, что за это время очистит Хвазар от скверны. Сделает свой мир безопасным для Тамары. И вернёт её.
Чтобы ни одна позолоченная тварь больше не ступила на его землю, возомнив себя хозяином того, за что его родители отдали свои жизни. Чтобы ни единого даже самого жалкого человека на их проклятой и умирающей земле больше не посмели назвать рабом. Чтобы его Луана могла без страха и тревоги идти туда, куда её душа пожелает, оставаясь невредимой и свободной. А не сидеть во дворце за высокими глухими стенами и магическими решётками, в окружении толпы столь ненавистных ей охранников. И каждый день ждать нападения, каждую минуту оглядываться – нет ли за спиной алчущего дикого взгляда. Потому что, как выяснилось, любые стены можно взорвать, любую магию развеять, а даже самых верных и преданных телохранителей подчинить чужой насильной воле.