- Проклятый виххр! – Авель побледнел. – Вот так дела! Как же им помочь?
- Я пыталась, - Томка с сожалением пожала плечами. – Мы сделали всё, что могли, но машина правосудия в моём мире иногда бывает неудержима. И далеко не всегда справедлива.
Ей не хотелось вдаваться в подробности, которые привели к слишком тяжёлым последствиям и для её семьи. Отец поднял все старые связи, чтобы раскопать правду о пропавшей дочери. И нападение на девочку, которое случилось в ста метрах от того места, где нашли Томкину потерянную шапку – единственную улику её исчезновения – не осталось незамеченным. Но единственное, чего удалось добиться родителям – ознакомиться через десятые руки с коротким списком вещей погибшего, который мог и вовсе не иметь никакого отношения к пропаже, ведь личность его так и не была установлена. На этом ниточка логично оборвалась, а они погрузились в пучину горя, не зная, в каком направлении двигаться дальше.
Вернувшись домой и придя в себя, Томка даже попыталась навестить бедного парня, который до сих пор отбывал срок за непредумышленное убийство. Пусть короткий, но перечеркнувший всю его жизнь. Они даже немного сдружились – насколько это было возможно через переписку. Но сказать ему правду она так и не решилась, отговариваясь, как и для всех, уже привычной потерей памяти.
Это странное знакомство было тяжёлым для неё, но девушка упорно продолжала поддерживать связь, чувствуя малообъяснимую для себя ответственность за произошедшее. А, может быть, пытаясь хотя бы так сохранить связь с потерянным для неё Хвазаром…
- Мы компенсируем для него потери, - Ильмис, как всегда, был быстр и прямолинеен. – А теперь все кыш отсюда! Я собираюсь сделать так, чтобы возвращение Тамары не прошло незамеченным ни для кого!
И вот теперь, при полном параде, они приближались к Храму. За поворотом уже слышался взволнованный гул, и с каждым шагом Томка всё более явно чувствовала охватывающее её смятение, которое терзало душу, не давая забыться.
- Ильмис, очень многие… погибли? – внезапно спросила она, потянув лира за уздцы и остановившись прямо у стены Храма. Усилия, которые были приложены, чтобы слова звучали ровно, пропали втуне, и голос дрогнул. Она подняла глаза вверх, медленно скользя взглядом по драгоценным фрескам и положила руку на шершавую стену. Прохладная поверхность под ладонью и незримое, но, как всегда, надёжное присутствие брата за спиной, немного успокаивали.
– Артайцев мы потрепали, конечно… - тихо, но твёрдо ответил Ильмис. Он по инерции сделал пару шагов вперёд, но остановился сзади, не приближаясь, и словно оставляя за ней право поздороваться с Храмом без чужого надзора. – Но ты должна осознать, Тамара, что они действительно не оставили нам выбора. Маленькое Ливийское княжество было приказано стереть с лица земли до полного забвения. Так что тут уж либо мы должны были их, либо они нас…
Томка вздрогнула.
- Но, поверь, даже они очень быстро поняли, что наилучшим выходом будет подчиниться, - уверенно продолжил он. - Ромуальдилинн быстро и доходчиво объяснил это. Так что всё обошлось гораздо меньшей кровью, чем можно было ожидать.
Девушка быстро опустила руку, не отвечая. Взгляд её был обращён внутрь себя.
- А остальные и сами рады избавиться от Артайского гнёта, - Ильмис пристально следил за её реакцией. - Не все, конечно… - Он пренебрежительно пожал плечами, словно признавая за людьми извечное право на неверный, по его мнению, выбор. – Недовольных и прикормленных подхалимов будет хватать во все времена. Но, по большей части, Ромуальдилинну действительно рады.
Не опуская глаз, он твёрдо и уверенно ответил на её взгляд, полный невысказанных сомнений.
- Сейчас он единственный, кто может удержать на себе хрупкое равновесие нашего мира. Влияние магии на Хвазар стало слишком велико. Боюсь, что без такого сильного правителя, как он, даже Великий Хаос в самом ближайшем будущем показался бы нам всего лишь старыми добрыми временами…
Томка задумчиво кивнула и улыбнулась Вавиле, молча попросив его продолжить путь.
Чем ближе они продвигались к Храму, тем теснее окружала их благоговейная толпа. Но в этот раз страха не было. Эту короткую поездку на лирах никак нельзя было сравнить с той изматывающей дорогой к столице, когда она едва держалась в седле от волнения. Счастье возвращения постепенно возвращалось к ней, и девушка была готова обнять каждого встречного ливийца. А те, радуясь окончанию войны и чувствуя искренний свет своей княгини, тянулись к ней и руками и взглядами. Вынуждая её после долгой разлуки ещё сильнее ощущать их острую тоску по несбыточному…