И вот оно уже рядом - высокое резное крыльцо, по которому ей и братьям предстояло подняться в Храм и стать свидетелями триумфа Ромуальдилинна.
- Просто будь с ним рядом, - ободрил её наклонившийся ближе Авель. Братья были спокойны, но чувствовали тревогу Томки. – Ему больше ничего в этой жизни не надо, кроме твоей поддержки.
Томка кивнула, волнуясь всё больше, и не отрывая взгляд от входа в святилище.
Сотни мурашек ринулись от сердца по всему телу, когда, переступив порог, она увидела ЕГО. На полу Храма, у ног Владыки, на коленях.
Пожилой и ещё больше высохший за эти годы лекарь, который когда-то венчал их, казался таким хрупким и уязвимым по сравнению с распростёртым у его ног гигантом. Но прежняя горделивая осанка и добрые умные глаза говорили о том, что Линн не ошибся, поставив когда-то во главе церкви этого стойкого человека. Он помог Ромуальдилинну удержать власть, и именно он готовил сейчас её мужа к самой главной встрече в его жизни.
И Линн был готов.
И душа его, и тело были распахнуты перед Богиней и отданы на её суд. И не было во всём мире государя более достойного той высокой чести, о которой просил он. О которой молили они все.
У Томки закружилась голова от счастья и гордости. Чем она заслужила это? За что всё это именно ей? Её невероятный исключительный Линн смог совершить невозможное… И как так получилось, что она, такая простая и обыкновенная, тоже стала важна для него?
Но, хотя чувства к вновь обретённому мужу сейчас переполняли её, девушка всё же не могла эгоистично думать только о них двоих. Картина, которая предстала перед ней в столице, когда она выглянула на минутку из дворцового сада, переполнила её сознание правдой, не давая уйти в мир личного безраздельного счастья.
Справа, слева, повсюду - она с горечью увидела разрушительные свидетельства того, чего стоила эта очередная освободительная война.
Её Радужная столица, её прекрасный новый дом повсюду нёс следы неистовой борьбы за свободу – чёрные обгорелые пятна разрушенных домов, выжженных улиц и обгорелых деревьев встречались на каждом шагу. Ливийцы, безусловно, хорошо постарались, очистив город от самых больших разрушений и скрыв, насколько это возможно, следы царившего здесь совсем недавно неистовства, но всё же, всё же…
«Я завоевал этот мир для тебя…» - сказал Линн, даря ей так много. Но какие события предшествовали этим прекрасным словам? Как много дивных городов, похожих на их столицу или совсем других, потеряли свой горделивый облик? Сколько деревень было стёрто с лица земли? Сколько жизней разрушено?
Да, это были жизни врагов. И города врагов, и деревни. И враги эти никогда не пощадили бы тех, кого она любит. Но всё же, всё же… Как вынести то, что Линн принял на свои плечи? Принял без колебаний и смятения? Ради неё. И как теперь она может помочь ему? Им всем – и завоевателям и побеждённым?
Чем сотворённое исправить?
Круглый монарший венец, созданный, казалось, из самого огня и солнечного света, засиял посреди церкви, переливаясь нестерпимо-яркими гранями чистейших алмазов, обрамлявших его. Под пение и священные псалмы он поднимался вверх, окутывая всех допущенных к обряду, благостным сиянием. И каждый человек, возносящий сейчас молитву Первородной Матери, с дрожью и трепетом взирал на него, ожидая решения своей богини.
«Мы начнём потихоньку. Сделаем для начала хоть что-то», - внезапно подумала Томка, отстранённо любуясь красотой священного обряда. – «На месте северной арены пусть будет рынок. Это же настоящее кощунство – разрушать такое грандиозное сооружение, как сгоряча предложил Авель, только потому, что их аж четыре штуки в городе и столько уже не требуется. Торговым рядам там будет самое место. И это освободит центр города, где по утрам из-за торговли всегда людно и грязно».
Многоцветные ряды молящихся раскачивались из стороны в сторону.
«Новый район в пригородной пустоши отдадим беженцам. Там и песочный карьер рядом, и камнеломни для строительства неподалёку. А земля сухая и крепкая. Если жилья не хватит – можно будет быстро возвести временное жильё. Только надо узнать, не будет ли проблем с колодцами – река далековато».