Отец Бран не спрятал глаз и не отвернулся, как ожидала она. Мягко улыбнувшись, он погладил девочку по голове и поправил ризу, чтобы прохладный ветер не застудил её.
- Твоя жизнь стоит гораздо больше, чем весь наш проклятый мир, - в его словах не было никаких сомнений. – Поверь, я много думал об этом. Каждый из нас об этом думал. Почему так произошло? Почему именно мы? Почему сейчас, ведь мы воюем на протяжении всей истории нашего мира… Вопросов много, а ответы у каждого свои. Для кого-то всё случившееся – страшная несправедливость. Кому-то – наказание. Что до меня – наши потери, это естественный ход событий в сложившихся обстоятельствах. По-другому просто не могло быть. Что может быть страшнее, чем стать недостойными для собственного создателя? Столетиями мы не знали сомнений, не испытывали угрызений совести, не думали о последствиях. До сих пор я не чувствую в своих прихожанах того раскаяния, которого счёл бы достаточным… Да, мы рвём волосы на голове, мы тоскуем без женского тепла и ласки, мы сходим с ума от скорби и вожделения, но этого недостаточно!
Голос настоятеля окреп и звучал как никогда твёрдо.
- Мы заслужили эту кару!
Отец Бран повернулся к ней. Его лицо, озарённое светом луны было искажено мукой, а глаза лихорадочно блестели.
- Да, никогда ещё религия не была на таком подъёме. Никогда не строилось столько монастырей и храмов, никогда мы не начинали свой день с молитвы о жизни, а не о победе. Но если ты попадёшь в любой город, то поймёшь, что и равнодушных людей немало! Наоборот, их слишком много! Человек – хитрая тварь. Мы способны выжить и приспособиться к существованию в почти любых условиях. И многие даже сейчас устроились весьма неплохо и не жалеют о прошлых ошибках, более того - даже не вспоминают о них! Одни существуют в скотских условиях, не желая даже прибраться в собственном доме, оправдывая лень и праздность тоской по ушедшим. Другие продолжают воевать и жечь всё вокруг, стремясь в своей ярости уничтожить то малое, что осталось в нашем мире. Разврат цветёт и в деревнях, если там нет толкового наставника, а про столицы и говорить нечего! Каждый третий – содомит, но не по любви, а из похоти! Или того хуже – от скуки… Наша молодёжь развращена, и если у мальчика нет отца, способного защитить его и наставить на путь истинный, то на такого очень быстро найдутся охотники, обратившие его внимание на мир сомнительных удовольствий. Такие мужчины уже никогда не смогут завести семью, даже если случится чудо. Они слишком привыкли к лёгким деньгам и срамным удовольствиям, их не грызут сомнения и забота о будущем.
Настоятель беспорядочно двигался вдоль берега, делая от волнения насколько шагов то в одну сторону, то в другую, то вновь застывая на одном месте.
- Даже Ливию не обошли стороной эти беды, а ведь наш молодой князь железной рукой держит народ в столице и крупных городах, не позволяя мужчинам распуститься и забыть свою сущность. Но в большинстве других княжеств царит такой бедлам, что ни одной женщине там не выжить даже с железным здоровьем и всей решимостью вернуть смысл и радость в этот мир.
Он пристально посмотрел ей в глаза:
- Слишком многие мгновенно увидят в тебе опасность. Слишком многие захотят присвоить тебя себе. На каждую силу всегда найдётся другая сила, и чудо никогда не оставят в покое, позволив принадлежать кому-то одному. Кто-то увидит в тебе божество, способное поднять наш мир из пепла, а кто-то мерзость, несущую угрозу устоявшемуся привычному порядку. Есть и такие, кто вообще считает исчезновение женщин благом, и они не остановятся, пока не увидит смерть в твоих глазах!
Томка сжалась, прижав руки к груди. Её потряхивало.
- Мало кто разглядит в тебе обычного ребёнка, как я, - грустно закончил отец Бран. – Никто не поймёт, что ты просто маленькая напуганная девочка, которую обманом зашвырнули в наш проклятый мир на растерзание. Никакое это не чудо. Это просто ещё одно убийство. Медленное и мучительное, на глазах у целого мира, который недостоин тебя.
Нагнувшись, настоятель натянул ей на голову ризу, оставив лицо открытым и застегнул воротник поплотнее.
- Пойдём обратно, ты простудишься. Давай руку - подъём здесь круче, чем кажется.
Пыхтя, они выбрались на вершину берегового откоса и остановились перевести дыхание. Некоторое время на обратном пусти отец Бран молчал, но потом тихо произнёс:
- Наши женщины пострадали ни за что. Их отняли за наши грехи. Они отдали свои жизни в откуп за нас. И я не позволю забрать твою жизнь вслед за ними.