- Нельзя их оставлять, девочка, - отец Бран мягко приобнял её за плечи, оторвавшись на минуту от неприятного для обоих занятия. - Очень уж ты с длинными волосами хорошенькая. Мы должны сохранить тебя, а волосы отрастут, как только домой вернёшься.
Томка кивнула, молча глотая слёзы.
Закончив, они собрали потерянное девичье богатство в мешок, и Бран подвёл её к окну, где было светлее, чтобы подравнять особо кривые прядки. Он напряжённо рассматривал беззащитную девичью шею и тонкие черты лица, которые стрижка только подчеркнула, и обречённо вздохнул, признав поражение.
- Бесполезно, - сказал он, покачав головой. - Тебя не спрячешь. С короткими волосами ты стала ещё краше.
Томка молча отвернулась, не поверив. Она не сомневалась, что святой отец всего лишь хочет утешить её. Но так как зеркала и в помине не было, она лишь обречённо махнула рукой в ответ.
И вот теперь они медленно продвигались вперёд и говорили обо всём на свете. О Хвазаре и о Земле, о быте и нравах Ливии, о Храме, в который необходимо было зайти, и княжеском Хранилище, что ждало их в конце пути.
Посетить Храм Томка согласилась без колебаний. Во-первых, это по дороге. И если туда не завернуть, то запасов и воды до столицы не хватит. Во-вторых, Бран обещал отправить оттуда весточку в Монастырь, чтобы о его долгом отсутствии не волновались. А в-третьих, ни он, ни Томка не оставляли в душе надежды, что появление, пусть и тайное, первой женщины в главном Святилище Хвазара может дать положительный толчок к разрушению проклятия. Томке это было совсем не трудно, да и что уж там - попросту любопытно. Всё-таки главная ливийская святыня. Единственный устоявший Храм Хвазара. Такие места грех обходить стороной, как бы ты домой не торопился...
Единственное, что отравляло их боевой настрой - лишь факт, что из столицы им так и не ответили. Бран отправил туда нескольких птиц одну за другой, но ответ так не получил. После первой короткой записки, что Микиша нет в Хранилище, связь как отрезало. Но ждать больше было нельзя. Если бы они остались в Монастыре подольше, то из Храма мог вернуться целитель, и тогда причина и оправдание для их похода теряли смысл.
Настоятель не стал подробно говорить об этом девочке, чтобы зря не тревожить. Наверняка ответ придёт в их отсутствие, мало ли что птицу задержало... А то, что он может быть только положительным, святой отец не сомневался. С Его Высочеством у Брана было полное взаимопонимание, всё-таки Князь был когда-то его воспитанником. И даже если настоятель не написал прямым текстом, как важно для него сопровождение - правитель Ливии всё равно прочитает это между строк и пришлёт своих людей навстречу.
- Никто не удивился, что я была в ризе, когда мы уходили, - негромко и как будто про себя произнесла Томка, вспоминая, как они покидали Монастырь. Она очень боялась, что кто-то выразит своё недовольство тем, что она не открывает лицо, как воришка, который хочет спрятаться.
- Никто и никогда не задаст вопросов, почему послушник ходит в ризе, - у каждого на то свои причины. Хотя последние лет двадцать они чаще всего совпадают, - пояснил отец Бран. - Молодые юноши хотят укрыть себя от ненужного назойливого внимания, это ни для кого не секрет. И поверь, для обычных мальчиков это непросто. А слуги Первородной Матери всегда неприкосновенны. Редко кто возьмёт такой грех на душу. Только совсем уж отчаянные и пропащие, которым уже нечего терять, и они стремятся утащить за собой во тьму как можно больше народу. Мы понимаем, что детей приводит в Храм не вера, а страх, но принимаем всех и не особо загружаем их послушаниями. Таких мы скорее учим навыкам выживания в одиночку и даём возможность заработать на будущее, пока они не решатся продолжить свой путь вне стен обители.
- Какой жуткий мир, - прошептала Тома.
Да, похвастать нечем, - мрачно кивнул настоятель.
Первые три дня шли довольно медленно. Томка хоть и была спортивной девчонкой, всё же не привыкла к столь длительным переходам. Каждые три часа они делали привал, чаще всего по инициативе настоятеля, который не спускал глаз со своей подопечной и останавливался при первых признаках усталости.
Томка безуспешно протестовала:
- Такими темпами мы через месяц только до Храма доберёмся, - жаловалась она.
А нам спешить некуда, - святой отец был неумолим и всегда делал выбор в пользу её самочувствия. - Ни Храм, ни Хранилище от нас не убегут. Простояли на земле тысячу лет и ещё столько же простоят.
В глубине души Томка была благодарна ему за такой подход. Да, она хотела бы поскорее закончить этот путь и очутиться дома, но пережитый стресс, как оказалось, никуда не ушёл. Он прочно сидел внутри, выливаясь к вечеру в смертельную усталость, хотя до поры до времени девушка и не подозревала об этом.