Внезапно разозлившись, она отпихнула от себя одно копьё, которое метило едва ли не в глаз. Потом другое. Копья пропали, и галдёж быстро прекратился. Теперь кочевники рассматривали её, тыча в лицо пальцами и тихо переговариваясь. Она не понимала ни слова. Время от времени чья-нибудь пятерня хватала её за волосы или за ухо, и Томка вертелась в кругу дикарей, шипя, как кошка и отмахиваясь от назойливых рук.
Разглядывание и переговоры продолжались долго, у неё уже закончились все силы. В конце концов, она просто стояла, опустив голову и молча мотала головой, показывая, что не понимает, когда к ней кто-либо обращался.
Высокий, дурно пахнущий мужик неожиданно дёрнул её за шиворот и быстро связал руки какими-то тряпками. Томку бросили на землю, и она сжалась, думая, что опять будут бить. Но на короткое время её оставили в покое. Спускались сумерки, и кочевники принялись разбивать стоянку, гортанно переговариваясь и бросая на неё насмешливые взгляды.
Через некоторое время рядом с ней на землю швырнули отца Брана. Он был сильно избит, из-под волос разбитой головы струилась кровь, один глаз не открывался. Поскуливая от ужаса, Томка подползла к нему и принялась обтирать рукавами окровавленное лицо, неловко действуя связанными руками. Но их тут же разбросали в разные стороны, надавав тычков. Девушка лежала на земле, глядя на святого отца полными слёз глазами, и ничем не могла помочь ему. Он молча покачал головой, показывая, чтобы она больше не пыталась приблизиться и даже попытался улыбнуться разбитыми губами, чтобы подбодрить её.
Быстро опустилась ночь. Затрещали костры, и кочевники наконец угомонились, располагаясь вокруг огня. Они негромко переговаривались, не спуская глаз с пленников и горячо споря о чём-то. Время от времени кто-нибудь поднимался и присаживался рядом с Томкой на корточки, разглядывая её, как зверушку. А она, как могла, отворачивалась и старалась лишний раз не шевелиться. Слишком поздно девушка вспомнила просьбу отца Брана «Спрячь глаза!», которую он время от времени повторял на случай встречи кого бы то ни было в пути…
***
- Это виххры, степняки с юга, - голос Брана донёсся до неё сквозь сон, и Томка вздрогнула, очнувшись. Оказывается, не смотря на пережитый страх и боль в связанных руках, она задремала под треск разведённого огня. Вокруг была кромешная тьма. Спящие наездники лежали вокруг догорающих костров.
- Веди себя тихо, делай, что велят, глаз не поднимай, - тихо шептал Бран, торопясь донести до неё как можно больше, пока их не прервали. – Нас поведут к вождю, эта группа просто на разведку выехала. Они суются в Ливию время от времени, проверяют нас на прочность. Могут деревню сжечь, скот угнать, людей увести. Князя в наших краях давно не было, вот они и распоясались, забрались почти на трое суток пути от границы.
- Дело плохо, да? – помолчав, спросила девушка.
- Я не ожидал, что они так обнаглеют, - вздохнул Бран после тяжёлой паузы. – Князь загнал их в степи несколько лет назад и с тех пор они лишь малыми группами выползали. То лодку уведут у рыбаков, то скотину. Людей в последние годы не трогали. Знают, что наш Князь за своих на край света гнать будет.
- Но раз Князя давно здесь нет…, - Тамара боялась продолжить.
- Пока нас не тронут, - в словах настоятеля не было уверенности. – Эта группа в чём-то провинилась перед своим вождём. Кажется, отколоться хотели, да не вышло… Я слышал их разговор. Они поведут нас обратно, к своему бывшему предводителю. Они хотят… - Бран замялся. – Они хотят вернуться в своё кочевье. Они поведут красивого мальчика к Вождю, как подарок, как извинение. Как просьба, вернуть их обратно.
У Томки внутри всё заледенело.
- Они не поняли, что ты женщина, им это даже в голову не пришло.
Он что, пытался таким образом её успокоить?
- Да какая разница?! – огрызнулась она. О Боги, кем бы она не была, её ждёт один и тот же конец!
- Я сказал им, что мы люди Князя, - шептал Бран словно про себя, мысленно ища выход. – Сказал, что ты плохой подарок, что ты болен. Они не слушают… Беленький мальчик с красивыми глазами – это лучший дар вождю, который только можно придумать, даже если он продержится всего одну ночь...
Томка дышала быстро и часто, пытаясь не скатиться в истерику. Честная откровенность отца Брана убивала её.