Буря утихала. Но сейчас была ночь, и у них оставалось ещё несколько часов покоя. Утром без сомнений придётся продолжить свой путь, а Томка совсем не была готова к этому. Никогда ещё она не чувствовала себя такой беззащитной перед мерзостью окружающего её мира. Сидя рядом со спящим настоятелем, она пыталась гнать гадкие мысли прочь, но они возвращались, заставляя вздрагивать от каждого шороха, доносившегося снаружи.
Неожиданно полог шатра приподнялся, на этот раз почти не впустив пыли. Значит ей не показалось, с внешней стороны действительно кто-то был. Высокий виххр решил проверить их ещё раз?
Но это оказался не он. Даже почти в полной темноте она поняла, что вползающий на карачках человек ощутимо ниже предыдущего посетителя и гораздо более вонюч. Смрад давно немытого тела заполнил палатку, и Томка отодвинулась как можно дальше, закрывая лицо руками и прижимаясь к пологой стене.
Мерзко пахнущий гость быстро обшарил внутреннее пространство шатра дико блестящими глазами и, гадко усмехнувшись, метнулся к Томке, одним махом перескочив через спящего настоятеля.
Перепуганная пленница даже пикнуть не успела, как оказалась прижатой лицом к земле, а сильные руки уже ощупывали её тело, сильно сдавливая ягодицы и пытаясь отыскать края одежды.
Задыхаясь от вони и охватившего её ужаса, Томка сипела и давилась пылью, которая немедленно залепила лицо, которым её ткнули в свалявшуюся под их телами траву. Насильник рванул сзади за ворот, но плотная ткань не поддалась и немедленно сдавила шею, начав душить её.
Обалдевшая от неожиданности и быстроты происходящего, задыхаясь и хрипя, она беспомощно хваталась руками за удавку, в которую превратилась её одежда, пытаясь ослабить смертельный захват и уже почти теряя сознание от удушья.
Грохот крови в ушах и чёрные мушки перед глазами ослепляли. Но, через мгновение, почти соскальзывая в беспамятство, она вдруг вновь осознала себя лежащей на земле. Кислород пополам с пылью хлынул в лёгкие, и Томка раскашлялась, хватая ртом воздух.
Постепенно шум в ушах стих, и Томка услышала хрип сзади. В панике обернувшись, она увидела, как вонючего виххра душит поясом своей одежды отец Бран. Он сильно сдавливал края самодельной удавки, напрягая побелевшие от усилий руки. Лицо его было страшно искажено. Несколько ужасных мгновений, напавший на неё кочевник пытался ослабить давление, хрипя и хватаясь руками за шею, но быстро поняв тщетность своих попыток, выхватил из-за пояса нож и замахнулся, намереваясь всадить его в бок душителю.
"Ещё секунда бездействия и Брана убьют!" - мелькнуло у Томки в голове.
Она подскочила сбоку и обеими руками схватила виххра за запястье. У неё не было сил, чтобы удержать такого сильного мужчину, поэтому не задумываясь, она вцепилась в грязную руку зубами и сжала их изо всех сил. Что-то хрустнуло и нож выпал, а отец Бран, крякнув, сжал пояс ещё сильнее. Степняк махнул рукой и здорово заехал Томке по лицу, свалив её на землю. А через мгновение прямо на неё рухнул и он сам.
Дрожа от омерзения, Томка пыталась спихнуть с себя тяжёлого неподвижного мужика, но ей это никак не удавалось. До тех пор, пока отец Бран, отдышавшись, не помог стащить его. Не в силах сдерживаться, она разрыдалась. Всё произошло так быстро, казалось, не прошло и минуты… Её трясло как в лихорадке, и она в ужасе зажимала рот руками, пытаясь сдерживаться. Нападение произошло почти в полной тишине, и её всхлипы в безмолвии шатра звучали сейчас так оглушительно громко, что пугали её саму.
- Тише, тише… - тяжело дыша, Бран успокаивал то ли её, то ли себя самого, прижимая руку к тяжело вздымавшейся груди.
- Уходим, быстро, - приподнявшись, настоятель подхватил с земли мешок с остатками их вещей и, быстро бросив в него бурдюк с водой, приподнял край шатра. Полминуты Томка видела лишь его спину, пока он осматривал, что происходит снаружи. Не оборачиваясь, Бран протянул назад руку, и Томка вцепилась в неё изо всех сил. Она очень боялась, что святой отец сначала выберется один, и она хотя бы на секунду останется одна наедине с придушенным виххром.
Вытянув её из укрытия и быстро закрепив шатёр на земле, чтобы его хлопающий край не привлёк внимания, настоятель потащил девушку к лирам.
В памяти не сохранилось, как они выбрались из лагеря. Перед глазами стояла пелена, а утихающий, но всё ещё сильный ветер нещадно пылил в глаза. Она осознала себя лишь некоторое время спустя, скачущей на лире позади отца Брана. Он часто хлестал поводьями, подгоняя чужую лошадь в темноту, а девушка болталась у него за спиной, вцепившись в рясу.