Со спины на него налетел маленький вихрь и, вцепившись в волосы и шею, принялся мутузить по спине, не принося особенного вреда, но безмерно раздражая. Он отмахнулся, как от назойливой мухи и только тут сообразил, что кажется рядом есть кто-то ещё. Ещё один виххр?
Быстро и бережно уложив учителя на землю, Ромуальдилинн обернулся.
Это был мальчишка. Не виххр.
И, кажется, взмахнув рукой, он расквасил парню нос.
Парнишка, совсем юнец, лежал на земле, ошарашенный ударом, и смотрел на него, выпучив перепуганные глазищи какого-то странного нереального оттенка. Его напряжённые побелевшие губы тряслись, а тонкие руки, силясь приподнять худенькое тело с земли, так сильно и мелко дрожали, что он лишь беспорядочно елозил по песку, не в силах удержать на них свой собственный вес. Упёршись в потрескавшуюся землю ногами, мальчик попытался отползти, разглядев надвигающуюся на него громадину, но через секунду замер, как кролик, и на лице его вновь проступила решительность, пополам с испугом.
- Не смей трогать его! - прошипел он. И, извернувшись ужом, вскочил на ноги, вновь бросившись на своего обидчика и размахивая дрожащими тощими кулачками.
Не двигаясь с места, Ромуальдилинн залепил пацану смачную оплеуху, и тот, неожиданно пролетев по степи чуть не с десяток шагов, вновь шлёпнулся на землю.
Воин удивлённо посмотрел на свою руку, словно не ожидал такого эффекта. Парень, оказывается, почти ничего не весил, и его удар едва не вышиб дух из этого сопляка.
Поверженный, в пыли, казалось, парнишка сейчас разрыдается от ярости и боли. Его глаза испуганно и отчаянно метались, а руки он прижимал к побелевшему лицу, размазывая по щекам кровавые сопли.
- Я… убью…, - всхлипывал он, икая. – Не трогай Брана… Я убью тебя!
И снова бросился вперёд.
- Ну хватит! – даже не пошатнувшись, когда мальчишка в очередной раз налетел на него, он ухватил парня за шиворот и хорошенько встряхнул, приподняв над землёй. Крепкая суконная ткань потрёпанной одёжки жалобно затрещала. Захрипев, пацан вцепился ему в горло, силясь обхватить мощную шею воина своими тонкими пальцами. Ромуальдилинну стало щекотно. Парень безудержно дёргался, лёгкое тело его напрягалось, а сердитые отчаянные глаза на покрасневшем от натуги лице, постепенно наливались слезами. Он безуспешно пытался достать своего обидчика, царапаясь и шипя ему прямо в лицо, как взъерошенный лесной котёнок.
– Ты кто такой?
- Пусти! – поняв безуспешность своих попыток вконец разрыдался мальчишка.
- Успокойся! – неожиданно для себя Ромуальдилинн рассердился ещё больше, увидев его слёзы. – Я тебе не враг!
Ещё раз хорошенько встряхнув парня, чтобы привести в чувство, он поставил его на землю. Хлопнул пару раз по худеньким вздрагивающим плечикам, отряхивая от пыли, и только сейчас понял, что дрянная изорванная одежонка, бывшая мальчику явно не по размеру, похоже, когда-то была монастырским облачением.
- Послушник…
Воин помрачнел, вспомнив, что последние слова отца Брана были как раз о послушнике.
А парень, тем временем, жалобно вскрикнув, отскочил от него и бросился к лежащему на земле наставнику. Худенькие ручонки гладили спокойное лицо Брана с застывшими глазами, теребили его окровавленную одежду и трясли остывающее тело, пытаясь найти жизнь там, где её уже не было.
- Нет…нет…нет…нет…нет… - беспрестанно шептал мальчишка.
Внезапно, словно осознав, что это не ночной кошмар, а та самая страшная правда, которой так боялся, он застыл, зажмурившись и, казалось, перестал дышать, сдерживая в груди мучительный стон и вздрагивая узкими плечами.
Ромуальдилинн молча подошёл и опустился с ним рядом, но мальчик этого даже не заметил. Всё его существо было устремлено к неподвижному в неотвратимой смерти наставнику. Ослепшие от слёз глаза почти не моргали, а крупные горошины солёной влаги беспрерывно катились одна за другой, оставляя мокрые дорожки на чумазом измождённом лице.
Они сидели так долго. Солнца одно за другим вытягивали по песку причудливые тени вокруг застывших неподвижных фигур. Прокалённый от жары воздух дрожал. Казалось, что само время застыло.
- Кто они такие? Откуда взялись? – спросил наконец Ромуальдилинн, прервав долгое горестное молчание.
Мальчик медленно поднял на него покрасневшие от слёз глаза, явно не понимая, о ком идёт речь.
- Виххры, - пояснил мужчина, кивая на беспорядочно разбросанных вокруг убитых кочевников. – Почему они на вас напали?