Дёрнув головой, мальчик отвернулся.
Поднявшись, Ромуальдилинн быстро свалил тела поверженных врагов в груду и оглянулся в поисках их лиров. Ни одного животного, кроме смирно стоящего рядом Бадуна, поблизости не было. Все разбежались. Он молча выругался сквозь зубы. Ездовой для парнишки не помешал бы.
- Это я во всём виноват, - вдруг глухо произнёс мальчик. – Отца Брана убили из-за меня.
- Что? – воин резко обернулся.
- Ты спросил, откуда они взялись. Они приехали за мной. Хотели забрать меня в своё кочевье.
Мужчина прищурился, пронизывая его взглядом.
- Меня везли в подарок вождю, но Бран не захотел меня отдавать. Он встал на защиту, и его убили, - рассказывая, он опять захлебнулся слезами. – Из-за меня.
- На кой ляд ты сдался вождю? – процедил Ромуальдилинн сквозь зубы.
Безразлично пожав плечами, мальчик опустил голову.
Мужчина быстро высек искру и поджёг трупы. Огонь весело полыхнул и принялся пожирать одежду на мертвецах.
- Их было только четверо? – подняв Брана, он перенёс его поближе к лиру. Плотнее запахнув на учителе одежду, крепко перевязал её поясом.
- Нет, их много, несколько десятков, - понурив голову, мальчик подошёл сзади.
- Это хорошо, - кровожадно улыбнулся Ромуальдилинн. – Помоги-ка мне.
Вместе они закрепили тело наставника на лире, крепко привязав его к седлу. Бадуну это явно было не по нраву, он тихо фыркал и настороженно переступал с ноги на ногу.
- Тише, тише…, - мужчина успокаивающе похлопал быстроногого друга по крупу. – Тише, мальчик, потерпи.
Смрад от горящих тел становился почти нестерпимым. Пискнув, мальчишка прикрыл лицо широким рукавом, спасаясь от него, но в сторону не отходил, держась поближе к бездыханному телу наставника. Наоборот, он вцепился свободной рукой в полы его свисающей одежды, словно опасаясь, что уедут без него. А может, не желал расставаться даже на минуту…
- Собери вещи, - Ромуальдилинн кивнул на лежавшие поодаль остатки их нехитрых запасов, которые были разбросаны вокруг.
Парень кивнул и кинулся назад, стараясь держаться подальше от жуткого костровища. Подхватив с земли какие-то тряпки и запихав их в пыльную суму, он быстро вернулся и вопросительно уставился на мужчину, который нетерпеливо ожидал его, держа лира под уздцы.
- Пошли, - кивнул тот, и они двинулись прочь от страшного места, где каждый из них потерял самое дорогое, что было в этом мире...
Глава 10
Незнакомец был страшен. В первые мгновения Томка до чёртиков испугалась его. Выскочил, как сам дьявол из преисподней, вихрем ворвался в самый центр драки и за минуту прикончил всех до единого. В предрассветных сумерках он двигался так быстро, что она даже не уловила момент, когда всё закончилось.
А потом ей стало всё безразлично. Ничто не имело значения, кроме бледно-голубых глаз настоятеля, спокойно и пристально глядящих в нависающее над ними утреннее небо. Не двигаясь. Не мигая.
И в этот момент Томка очень ясно осознала, что то, чего она так сильно опасалась, от чего вздрагивала во сне, проваливаясь от ночи к ночи в очередной кошмар, всё же произошло. Она осталась совсем одна. Одна, в этом проклятом диком мире, где у неё не было ни минуты покоя. А в следующее мгновение все её эгоистичные страхи отступили и перестали иметь какое-либо значение, потому что очень ясно накатило осознание – Брана больше нет. И горе, как неудержимая волна, накрыло её с головой. Так, что дышать стало обжигающе больно. Так, что казалось, с глаз содрали сетчатку, а горло раздирали невидимые когти. Сердце разрывалось от сдерживаемых рыданий, и ей хотелось кричать, бесноваться, ещё раз убить этих мерзких, нестерпимо воняющих виххров. Но она ничего не могла выдавить из себя, кроме беззвучных хрипов пополам со слезами.
Они попались так глупо, так подло. Что ей стоило проснуться на полчаса пораньше? Тогда они уже были бы в пути и, возможно, встретили своего пугающего защитника до того, как их нагнали кочевники.
Томка передёрнулась, вспоминая, как высокий виххр, которого они увидела, едва проснувшись, спокойно протянул руку и, взяв её за грудки, медленно подтянул к себе. Спокойно расправил верёвку и стал вязать ей запястья. А она, ещё вялая ото сна, не понимая, что страшная действительность всё же настигла её, даже не могла пошевелиться, лишь беззвучно хватая ртом стылый после длинной ночи воздух. И всё это в такой тишине и спокойствии, словно её не в плен брали, а совершали какой-то ежедневный будничный ритуал. Давно знакомый, и даже слегка надоевший, типа мытья посуды или чистки зубов. А когда она, наконец очнувшись, начала дёргаться и кричать, всё и случилось.