К ним подлетел Бран, и её отшвырнули в сторону.
А потом мужчины принялись драться так дико и страшно, что ей и в голову не могло прийти встрять между ними. И хотя Бран сильно уступал степняку в весе и скорости, в бою он не отступил ни на йоту.
Откуда-то налетели другие виххры, и больше она ничего не могла разглядеть. Только чёрные спины, окружившие настоятеля, как крысы свою добычу.
Теперь все эти крысы мертвы. Горят в аду, вместе со своими чёрными намерениями. Но ей и на самую малость не было от этого легче.
Неожиданно Томка почувствовала сильную боль в левой руке. Осознав, что слишком сильно и слишком долго сжимает хламиду отца Брана, она с трудом заставила себя разжать ладонь. Руку заломило до самого плеча. Стискивая и растирая запястье, чтобы разогнать застоявшуюся кровь, она продолжала идти вперёд, несмотря на то, что силы были уже на исходе. Солнце садилось. Они были в пути весь день, и это была поистине дьявольская гонка. Незнакомец с ходу взял бешеный темп, и весь день ей пришлось почти бежать рядом с лошадью, которая, впрочем, тоже была не в лучшем состоянии. Всю дорогу лир хрипел и дёргался, явно будучи не в восторге, что ему водрузили на спину покойника. А через пару часов и вовсе принялся хромать. К концу дня он припадал уже на обе передние ноги, явно испытывая сильную боль. Терпеливое животное отдало все свои силы в бешеной многодневной гонке и теперь явно страдало от боли, жажды и безразличия ослепших от горя людей.
Когда Томка почувствовала, что сейчас упадёт, лир жалобно заржал и повалился на бок на секунду раньше неё, едва не придавив своим немалым весом.
- Бадун! – поражённо закричал идущий по ту сторону от лира мужчина, бросаясь к нему.
Конь хрипел и дёргался на земле. Блестящие чёрные бока его сильно вздымались, с трудом проталкивая воздух через раздувшиеся ноздри.
Упав рядом на землю, незнакомец сильно обхватил лира за шею и начал что-то шептать, успокаивая. Он гладил своего быстроногого друга по морде, перебирал его чёрную гриву и пытался поить водой из фляги. Всё было напрасно. Бадун лишь жалобно ржал, закусывая удила и бешено вращая глазами.
- Что вы наделали? – внезапно разозлилась Томка. – Вы загнали его!
- Не подходи, - процедил сквозь зубы незнакомец, глядя на неё с неприкрытой ненавистью. – Я загнал его, чтобы успеть спасти тебя и Брана.
Томка немедленно устыдилась.
- Давайте я помогу, - жалобно попросила она. – Что нужно сделать?
- Дай флягу с водой, - напряжённо ответил незнакомец после долгой паузы. – Эта почти пуста, а я не могу отпустить его.
Томка быстро выхватила флягу из большой сумки и осторожно протянула её незнакомцу, а сама потихоньку пристроилась рядом, по другую сторону от лира. Ей очень хотелось помочь, но она не знала как. В конце концов, девочка стала напевать потихоньку, гладя испуганную усталую лошадь по вздымающимся бокам.
- Спи, малыш, устало солнце,
И легло за горизонтом
Отдыхать а-а-а,
До утра а-а-а.
Сладкий сон тебе приснится,
Конь, летящий словно птица,
А пока а-а-а,
Спать пора а-а-а…
И это здорово помогло. Постепенно Бадун стал успокаиваться. Он устало прикрыл глаза и теперь лишь смирно лежал, тяжело дыша.
“Надеюсь это не значит, что он умирает”, - жалобно подумала Томка.
Когда Бадун окончательно успокоился, они отвязали тело отца Брана от седла и уложили его на земле, лицом к небу, осторожно расправив запылённую рясу. Незнакомец быстро развёл костёр, свалив в кучу сухую траву пополам с пересушенным хворостом, неизвестно откуда валяющимся вокруг, и вернулся к лиру. Обняв его, он прижался всем телом и что-то зашептал, поглаживая. А Томка, повалившись чуть поодаль, у костра, впала в тревожное забытьё.
***
Когда она очнулась утром, незнакомец копал кинжалом длинную узкую яму. Задохнувшись от осознания того, что это означает, Томка жалобно застонала. Но через минуту, пересилив себя, она уже подползла ближе и принялась молча выгребать из ямы песок и землю. Вместе они копали долго, не говоря друг другу ни слова. Пока незнакомец не произнёс:
- Хватит. Достаточно.
Он подхватил настоятеля на руки и бережно уложил его, аккуратно расправив одежду и сложив его руки крестом на груди.
Стоя рядом, они молча прощались.
- Спасибо, - шептала Томка. – Спасибо.
Когда всё было закончено, она молча упала на колени у невысокого холмика и на минуту склонила голову до самой земли. Никогда не чувствовала необходимости бить земные поклоны, но тут ей это показалось действительно естественным и необходимым.