- А говорили, что ему целитель нужен. Когда же мы теперь приведём целителя?
- Виххры мне пол-страны разорят, пока я тут с лиром возиться буду! - разозлился незнакомец. – Он тебе жизнь спас, загнав себя, да только не могу я его жизнь на людские променять, будь он хоть трижды золотой! Потому как кто вас, никчёмных, ещё от беды убережёт? Да он, таких как ты, трёх сотен стоит! Но я оставлю его, оставлю!
Девушка вжала голову в плечи, слушая отповедь. Она больше не будет спрашивать. Нет у неё больше сил спрашивать. Лечь бы здесь, под солнышком, да помереть, ей-Богу. Вот было бы счастье…
- Умойся, ради всего святого, - ей протянули флягу. – Смотреть на тебя тошно.
Это стало последней каплей. Томка и так уже ненавидела себя лютой ненавистью за… да за всё! За погибшую дафнию, за отца Брана, за рыбаков, которые почти задохнулись в буре из-за неё и неизвестно теперь, добрались ли до Храма. За лира красивого, который хрипел и давился рядом. За невезучесть свою бесконечную, которая привела её в это страшное место. За то, что сил слишком мало, а столица далеко, да и попадёт ли она туда когда-нибудь? За липкие смрадные прикосновения, которые, как черви, ползали по её телу и ничем, ничем их было не смыть. За вечный страх, за грязь под ногтями…
Слёзы хлынули быстро и неостановимо. Она всхлипывала и лила на ладони воду, стараясь экономить, и только размазывала грязь по лицу, потому как мыла не было. А пот, и кровь, и песок, и слёзы за много дней пути образовали на коже такую гремучую смесь, что ей теперь, наверно, и цистерна щёлочи не поможет…
- Всё, успокойся, – флягу у неё отобрали. – Воду переводишь, а толку никакого. Скоро будет Невидимый лес, там и отмоешься.
Томка без сил шлёпнулась обратно на землю и смотрела на него заплаканными глазами не в силах произнести ни слова. Их произнёс незнакомец:
- А зовут меня Ромуальдилинн.
Глава 11
“Что это ещё за имечко такое”, - злилась Томка. – “Неужели нельзя было человека попроще назвать? Язык сломать можно”.
Она упрямо шла вперёд, вздымая ногами фонтанчики степной пыли. А степь всё не кончалась.
Её мучитель сказал, что лес рядом. А где же рядом, если они всё идут и идут который день, и конца-краю дороге не видно?
Темп она взяла немалый - вот что значит злость…
После устроенной пару дней назад истерики, Томка решила больше не плакать. Всё, хватит, на год вперёд наревелась.
Надо найти виххров? Да легко! Она найдёт и вцепится им в глотку, и не посмотрит, что от запаха наизнанку может вывернуть. Тонкий рыбацкий нож, доставшийся ей по наследству от настоятеля, оттягивал внутренний карман и больно бил по бедру, но она не поправляла его. Боль подхлёстывала, заставляя ускорить шаг. И до Храма, и до столицы ей теперь, как пешком до Луны, так что зацикливаться? Сейчас её задача отомстить, раз уж пошла такая пьянка - решила она, топая за Ромувива… Ах ты ж, етить тебя налево!
Девушка сердито сверкнула глазами, зыркнув на подозрительную личность чуть впереди себя.
Хватит пускать сопли и ждать милости от природы. Тут ей никто не поможет. Единственный человек взялся – и того погубила. Так что всё, хватит добрых людей по могилам загонять, и сама справится. А не справится – туда ей и дорога, чего зря небо коптить? Эдак из-за неё половину Хвазара поубивают, а у них тут с приростом населения и так туговато.
Томка сопела и пыхтела от злости, распаляя себя.
Она им ещё покажет! Она им всем ещё такого покажет – пожалеют, что слабый пол на Хвазар вернулся! За всех отомстит! За женщин замученных, за девочек, ничего в жизни кроме тряпок и хозяйства не видевших, за детей, которые вместо игр мечами махать должны. За бесполезность вашу мужскую, никчёмную. Это ж надо – всех женщин в целом мире погубить своими выкрутасами! Это ж как извратиться надо было, чтобы все церкви на планете попадали? Сволочи! Как есть сволочи, а она тут из-за них чуть не месяц в немытых портках по пустыне шастает, как будто ей заняться больше нечем!
- Ну, вот и пришли.
Со всего размаху Томка влетела в широкую спину. Как пришли? Куда пришли? Она подняла глаза и разинула рот от изумления. Они стояли в лесу. Сухом, редком, заваленном увядшими мёртвыми листьями и тонким слоем хвороста, но лесу! Откуда здесь лес? Откуда в степи взялся лес?!
- Под ноги смотри, - охранник медленно двинулся вперёд, ступая под кроны чахлых, но довольно высоких деревьев. – И держись рядом.
Предупредил вовремя – узловатые, хоть и тонкие корни торчали повсюду, и ноги, словно сами по себе, так и стремились запнуться о них.
Томка с удивлением разглядывала необычный лиственный лес. В нём царилала осень. Но неяркая, никакого буйства красок. Бледно-жёлтые, рыжие и коричневые оттенки во всех вариациях. Очень много сухостоя, но и живых деревьев немало. Под ногами белый мох с рыжими пятнами или просто пласты слежавшихся листьев. Захотелось нагнуться и проверить, нет ли под ними грибов. А вот жара, чуть приглушённая лесной тенью, по-прежнему была летней. Но дышать стало чуть легче – влажность в лесу была высокая, но не настолько, чтобы задохнуться. Девушка гладила искривлённые стволы с шершавой корой и медленно продвигалась вперёд.