- Мне очень надо к берегу. К берегу, понимаешь? – Дельфин понимающе свистел в ответ, но с места не двигался.
- Сильный, красивый, хороший…
Они долго качались на волнах в обнимку, пока Томка не начала засыпать.
***
Дельфин нёс её вперёд. Медленно, с остановками, время от времени почти полностью погружая в воду. Но Томка не замечала этого – её сознание ускользало.
Справа и слева время от времени из воды появлялись такие же светло-жёлтые торпеды, сопровождая их.
Сквозь опустившиеся сумерки Томка заметила их далеко не сразу и лишь отстранённо подумала:
«Я никогда раньше не видела таких дельфинов. Альбиносы, наверное,» - и опять погрузилась в дрёму.
Её сознание парило в синем киселе, мысли путались. Когда впереди показался долгожданный берег, она уже ни на что не реагировала.
Дельфин долго пытался привести её в чувство, фыркая и брыкаясь. Наконец, поняв тщетность своих попыток, умное животное набрало скорость, буквально выскочив на пологий песок. Носом он выталкивал девушку подальше от воды до тех пор, пока она, перекатившись, не уткнулась лицом в мокрую землю. Слабые волны лизали её ступни и лишь слегка задевали дельфиний хвост: бедняга выпрыгнул слишком далеко и теперь, застряв на мелководье, не мог вернуться в родную стихию. Дельфин бился на песке, его собратья в тревоге кричали и выпрыгивали из воды совсем рядом, но не могли помочь ему.
В конце концов дельфин затих рядом с девушкой, слегка завалившись на правый бок.
Глава 2
«Вот это улов!» - Янек был доволен. Три огромные корзины, полные рыбы, оправдают всё – и утренний побег из дома, и нарушенный запрет не выходить одному в море, и даже утащенную в темноте новую отцовскую лодку, к которой тот строго-настрого запретил приближаться, памятуя, что предыдущие две приказали долго жить именно благодаря единственному непутёвому сыну.
«Ну сколько же можно об этом вспоминать, в самом-то деле!» - Янек упрямо замотал головой, даже сейчас продолжая мысленно спорить с отцом. – «Тогда я был совсем мал и не рассчитал свои силы, поэтому и не смог вывести лодку из-под скал…»
Вспоминая, как их утлое судёнышко в мгновение ока разнесло на крупные щепки, Янек передёрнулся. Хорошо, хоть сам догадался вовремя выпрыгнуть… Ну а плавает он что надо. Из любого шторма выгребет.
А последний раз вообще не его вина! Лодку увели виххры – это же ясно, к монахам не ходи! Проклятые степняки, что они забыли у нашего берега год назад?! Видать, совсем ничего в рыбалке не смыслят, если позарились на пропахшую рыбой вертлявую качалку, которую они с отцом одолжили у дядьки Лиса.
О том, что именно его, Янека, попросили укрепить лодку на берегу, а он, едва оттащив её от воды и бросив на потом, вместо этого убежал с ребятами в плавни, парень предпочитал не вспоминать. Зачем портить себе настроение, когда рыбья чешуя в переполненных корзинах так задорно сверкает? Увидев результат его вылазки, отец всё простит - уговаривал он себя, приближаясь к побережью. Теперь, когда есть и лодка, и улов в ней, с Лисом они вмиг расплатятся.
Замечтавшись, он едва не упустил момент, когда следовало выпрыгнуть на берег. Нехорошо, если корзины повалятся, собирай потом давленую рыбу.
Вытащив лодку, Янек огляделся. Он был уверен, что отец уже встречает его на берегу. В это время он как раз должен обнаружить пропажу и сделать правильные выводы. С одной стороны, Янек боялся наказания, а с другой – отец добрый и никогда долго не сердится. А тащить тяжёлые корзины одному совсем не под силу…
Из-за бьющих в лицо солнечных лучей парень не сразу разглядел, что отец стоит на коленях спиной к нему, ближе к скалам. Неужели кто-то разбился? Парень рванул в его сторону, выбрасывая фонтанчики песка из-под ступней.
- Утопленник… - прошептал он, подбежав ближе.
На берегу лежал худой мальчишка, в синих узких штанах и полупрозрачной мокрой рубахе. Отец хлопал его по щекам и тряс за узкие плечи. Неподалёку валялась мёртвая дафния.
Вот жалость-то какая!
- Сынок, помоги-ка мне. – Вместе они перевернули парня. Отец поддерживал голову, а Янек стирал с лица мальчика мокрый песок подолом своей длинной жилетки.
Синюшные губы на бледном лице дрогнули, и мальчика вырвало водой. Содрогаясь в спазмах, он дрожал на отцовских руках, а тот, придерживая длинные волосы, приговаривал: