- Линн? – робко позвала она. Никто не отозвался. Ей стало страшно, но она заставила себя сделать ещё несколько шагов. И тут разглядела лира. Конь словно спал, подёрнутый прозрачной дымкой. Дыхания слышно не было, но он без сомнения был жив. Интересно, а где же Линн?
Сзади раздался шумный всплеск. Она резко обернулась. Казалось, озеро вышло из берегов.
Всё ясно, разминулись. Купается.
Кинув прощальный взгляд на лира, но не решившись погладить его, она быстро вернулась назад и присела у костра.
Кашалот в озере ворочался так, что выплёскивающаяся вода лишь чудом не долетала до костра.
- Подай мыло, - услышала она из темноты.
Подойдя к воде, она присела на корточки и протянула кусок мыла, который кашалот тут же “заглотил”.
Сполоснув руки, Томка вернулась к костру и прилегла. Ей больше не было страшно. Кашалот рядом.
На минуту прикрыла глаза и провалилась в сон.
***
Чудной это был парнишка… Пугливый, как суслик. Чумазый, как тысяча чертей. Плаксивый. Наглый.
Когда первый шок от смерти Брана прошёл, Ромуальдилинн присмотрелся к переданному учителем “наследству”. Послушник был молод. Он и припомнить не смог бы, когда в последний раз видел такого юнца. Надо будет спросить по случаю, сколько ему лет. Хоть и неудобно, конечно. После потерь Великого Хаоса вопрос о возрасте стал вроде как неприличным. Кому понравится напоминание, что всем им не так много осталось?
То, что парнишка пытался спрятаться в Монастыре, у Брана, его не удивило. Самое им там место – таким молоденьким. Подальше от похотливых рук. Ромуальдилинна передёрнуло. Сколько он не пытался ограничивать мужские игрища – против животной похоти не попрёшь, потому как противопоставить ей было нечего. Да и болотная ряска - пойло мерзкое, что ни говори. Опять же – не всем помогает. У кого-то и крыша едет.
А парнишка-то, хоть и страшен, как смертный грех, покрытый грязью с головы до ног, но всё-таки на деревенщину не похож. Крестьяне, они же как – что им не сунешь – они сразу зубами, недолго думая. Сморкаются, рыгают, как свиньи. А этот даже на привалах в невменяемом полусонном состоянии сухарь через бумажку промасленную держит, и кушает, чтобы пальчиками грязными не касаться. А кусает так деликатно, что у него советники во дворце от зависти подавились бы. Уж не от артайцев ли сбежал, друг сердечный? У них, в покоях многочисленных, любят церемонии разводить. У него-то в Ливии всё попроще. Не до политесов, власть бы удержать.
Говорит пацан относительно чисто. Речь плавная. Хоть и пытается под деревенского закосить. Но как-то смешно это у него получается, нелепо. И к нему, Ромуальдилинну, никакого уважения, словно господина в нём он и вовсе не видит. Отсюда вопрос – зачем притворство? Была у него догадка, но проверять её – вроде как неловко. По большому-то счёту парень ему ничего худого не сделал, чтобы сомнениями его обижать.
История с памятью потерянной, конечно, туманная. Гнилая история. Сколько он не бился, вглядываясь в парнишку, а по всему выходило, что правду говорит. Вот только память эта утраченная всю картину портила. Ладно, выведем ещё тебя на чистую воду, есть время.
Но, опять же, Бран явно доверял ему. Взял мальчика, можно сказать, под свою опеку. И ему передал. Да и парнишка, защищая Брана, на него кинулся, хоть и видно было, что у него душа в пятки уходит. От такого храбреца не отмахнёшься. Эх, учитель… Безумство храбрых дорогого стоит. Вот только тебя оно не спасло.
Поворошив костёр, Ромуальдилинн поднялся и накинул сюртук парню на плечи. Тот спал, сжавшись в комочек, отвернувшись от костра и обхватив голову руками – словно прятался от всего мира.
Сухарики ему приготовил, ягод набрал. Заботливый. Ромуальдилинн едва проглотил эту заботу, хотя есть хотелось. Просто сил не было. Три ночи подряд всё, что было, Бадуну отдавал, а сегодня последние крохи, можно сказать, из себя выгреб. Стазис для такого мощного лира – это вам не комарика усыпить.
“Расту, что ли?” – лениво удивился про себя Ромуальдилинн. Ещё год назад он бы такого не смог. Но устал всё же так, что едва на помывку сил хватило.
Ладно, думы до утра отложим. Может новый день парня по-новому откроет.
Глава 12
Ну что сказать… Давненько он так чертовски не заблуждался. Думал, привирает парнишка, что виххры его забрать хотели. Цену себе набивает. Виххрам такие бесполезные одуванчики в степи на хрен не сдались. Его же ткни посильнее – переломится. И недельного перехода не выдержит. А кочевники даже в юности приземистые, коренастые, ноги колесом. Ни ветром, ни стрелой не согнёшь. Однако же, глядя с утра в удивлённые заспанные глаза мальчика, проснувшегося одновременно с ним по ту сторону костра, Ромуальдилинн едва не выпалил: