Единственная примета, которая дарила подсказку, была слишком жуткой, и верить в неё не хотелось. Низкие холмы. Вернее, даже не так – холмики. Большую свою часть степь была прямой, как зеркало. Небольшие холмы появлялись лишь ближе к границе с виххрами, и то ненадолго.
Видишь холмы – поворачивай, это всем известно. Иначе уведут тебя эти выпуклые степные отметины в такую даль, где одни только кочевники и властвуют. А из их крепких объятий обратно никто не возвращается, кроме самых сильных и удачливых воинов, коим Момат не являлся. Но проблема была в том, что холмы были уже повсюду, а день клонился к вечеру, на Лиссу надежды нет. А он и без того никогда не был силён в определении направлений.
Он с тоской ещё раз обернулся, уже понимая, что даже обратную дорогу сможет найти лишь весьма условно, как вдруг, слева, вдалеке, увидел тёмную муравьиную цепочку. Люди!
Момат выпрыгнул из седла, как пробка из бутылки забродившей браги, и бросился к подножью ближайшего холма, скрываясь в его короткой тени.
Виххры! Больше некому. Яростно дёргая за поводья и дав кулаком по морде упрямому лиру, он всё же заставил того лечь на землю рядом. Главное - не попасться на глаза. Всё же он был достаточно далёко, могли и не заметить…
Оставив лира лежать, быстро пополз вокруг холма к другой его стороне. Выглянуть решился не сразу, подождал минут десять: Виххры направление не сменили.
«Большой беды не будет, даже если и поймают», - уговаривал себя Момат. – «В конце концов, княжеский символ всегда со мной».
Что ж, вот и пришло время - Момат быстро сдёрнул с шеи длинный шнурок и натянул большую серебряную печатку на средний палец правой руки. Долго же ему пришлось прятать своё единственное свидетельство принадлежности Артайскому государству... Вот и надеть время пришло. Если виххрам попадётся - только и останется, что сунуть перстень с изображением крылатого корша им под нос, да молиться, чтобы племя было не совсем диким и до дурных кочевников дошло, что за важная перед ними птица. Всё-таки перстень от самого Артайского князя – это единственный знак, который до сих пор вселяет ужас и благоговение в людей, в какой бы части Хвазара его носитель не оказался. Само олицетворение власти самого большого и сильного государства в этом мире. Никто не посмеет перечить Артайским посланникам. Разве что буйные виххры… Да и то по незнанию.
Отгоняя сомнения, Момат уговаривал себя, что надо двигаться вперёд, за ними. Виххры выведут. То, что они движутся в противоположную своему дому сторону, он поняла сразу - не торопятся. К себе-то в степи всегда несутся, как шальные. Не терпится похвастать награбленными трофеями. А сейчас спокойны, даже осторожны. Не иначе шпионят…
Через полчаса, подкравшись ближе, разглядел пленника на верёвке. Идёт избитый – шатается. Издали – дак вроде и на монаха похож… Тут холмы внезапно кончились, и дальше высовываться Момат побоялся. Следил тихо, лёжа на земле и замечая направление. Сейчас отъедут подальше, и он, забрав лира, двинется за ними. Туда же, да не совсем. Кругом возьмёт, чтоб не увидели. А там, глядишь, и выберется.
Виххры остановились. На пленника посыпались удары. Выворачиваясь из кольца окруживших его степняков, тот неловко упал на землю, сверкнув на солнце белыми рукавами.
«Целитель!» - ахнул про себя Момат.
Кто же будет бить целителя?
Нет на свете человека ценнее. А если рукава белые – значит сильный.
«Уж не отец ли Риг?» - вглядываясь, Момат никак не мог издали определить, является ли пленник монастырским знахарем, которого уж месяц, как ожидали после Дня Великой Молитвы из Храма. – «Похоже, что он…»
«Вот так тебе – будешь шастать по степи один!» - сам не зная с чего, злорадствовал парень. – «Думают, что раз они слуги Божии, так и власти над ними нет…»
Момат уж и позабыл, что и сам точно так же сунулся в степь в одиночку.
Пленника рывком подняли на ноги и опять принялись избивать. Наконец, тычками, направили вперёд. Целитель шёл медленно, повесив голову. И вдруг… исчез. Момат едва удержался от крика. Кочевник, шедший сразу за пленником, вдруг пошёл рябью и тоже растворился. Артайский шпион глядел во все глаза, не веря, не понимая… Вот и второй степняк пропал вслед за первым. И третий… Один за другим виххры растворялись в воздухе, и успело исчезнуть не меньше десятка, прежде чем до Момата наконец дошло, что происходит.
«Невидимый лес!» - он едва не закричал в голос от радости. – «Вот, где они исчезают!»