Вздохнув с облегчением, парень робко ему улыбнулся и замолчал, роясь в сумке.
- Так что спросить-то хотел? – не выдержал мужчина. Дай ему сил и терпения, Первородная. Ну до чего же бестолковый кузнечик, теряет нить разговора от каждого чиха.
Мальчишка вынырнул:
- А! Да!
Он отбросил мешок в сторону, не найдя в нём абсолютно ничего съестного, и опять уставился на него.
- Скажи-ка мне, будь добр, зачем мы ищем виххров?
- Эээээ…, - Ромуальдилинн слегка опешил.
- Ты не подумай, я не боюсь! – Кузнечик вскочил и заметался из стороны в сторону. – Я тоже хочу отомстить за Брана! Он был для меня всем, он заменил мне отца. Ближе человека нет у меня на этом свете.
Девушка вздохнула. Ей до сих пор невыносимо больно было говорить о настоятеле в прошедшем времени. Язык не поворачивался.
- Но мне хотелось бы понять, какой у нас план? Что мы будем делать? – она пытливо смотрела на собеседника, переступая с ноги на ногу. – Как бы тебе это объяснить… Дело в том, что я как бы… слегка бесполезен. Может от потрясения это или от потери памяти... А может, и родился таким никчёмным. Вот только я ничего не умею.
- Что ты имеешь в виду? – спокойно переспросил Линн.
Парень напротив него опустил голову, вжав её в плечи.
- Драться я не умею, вот что, - тихонько прошептал он, краснея. – Виххры - они сам знаешь какие. Страшенные… И сильные. А я…
Мальчишка вздохнул и пояснил:
- Из-за меня такого человека угробили, понимаешь… Настоящего человека. Сколько пользы людям он мог принести… Спасти сотни! Душа у него была…, - у парня перехватило дыхание. – Руками не обхватишь. Принял меня, как родного. От такой учести уберёг, которая хуже смерти. А я…
Обречённо махнув рукой, Кузнечик отвернулся и подытожил:
- Подведу я тебя, вот что.
Линн смотрел на него пристально, словно пытаясь разгадать, нет ли в словах подвоха.
А Томек ещё раз вздохнул, решаясь, и поднял на него глазищи свои невозможные. Смотрел с минуту, а потом сказал, как в омут:
- Драться меня научи. Подскажи, как действовать, когда с виххрами столкнёмся. Чтобы сдох я не сразу. А если и сдох, то не один.
Ромуальдилинн бросил взгляд на упрямо сжатые губы и маленькие кулачки с побелевшими костяшками, вцепившиеся в ворот верхней послушнической рубахи, и покачал головой.
- Твоя задача не драться, а выжить.
Томка задохнулась от возмущения. Значит так, да?
- Ни во что меня не ставишь? – губы её жалко искривились, сдерживая слёзы, которые она пообещала себе больше не лить. – Но я знаю, что смогу! Я больше не хочу, чтобы рядом со мной умирали. Я…тоже мужчина!
О, Великая и Праведная, только бы не рассмеяться…. Кузнечик этого не простит.
- Ешь быстрее, мужчина, - закусив губу, он протянул ей разогретые остатки вчерашнего ужина.
Томка с трудом подавила желание ударить рукой по вытянутой в её сторону ладони, где, на широком листе, лежал её немудрёный завтрак. Она и сама не могла понять, что за упрямство её обуяло. Откуда эта невиданная лихость? Может, она потеряла надежду вернуться? Надежда была слаба, это верно. Но, скорее, это был ещё и… страх? Страх потерять Линна. Страх, что люди рядом с ней, хорошие люди, так и будут умирать, закрывая её своими спинами, в то время, как она просто хочет выжить и вернуться домой. Но ведь люди – не муравьи. Люди - это жизни, надежды, стремления. Она не выдержит, если по своей вине потеряет кого-то ещё.
- Я научу тебя драться.
Он принял решение мгновенно. И причиной тому была не приближающаяся встреча с виххрами. К таким встречам воинственные мужи готовятся годами. Где уж тут мальчишке с военной премудростью за пару дней совладать… Причиной была белая тряпка, намотанная вокруг худенького и костлявого тела. Тряпка, которую он случайно разглядел вчера на трясущемся от ужаса мальчике, и которая сейчас небрежно выглядывала из-под сбившейся со сна рубахи. Видимо, во сне размоталась. Сдёрнуть её – одна секунда. А Кузнечик, видно, воображал, что на нём чуть ли не броня. Укрыться от жадных рук пытался. Так он уж постарается, чтобы у парня хотя бы появилась возможность руки эти пообломать. Потому что тряпка эта… бесила Ромуальдилинна. Поднимала изнутри горячую тёмную ярость. Давненько он так не раздражался, как от куска белой материи, мельтешащей перед глазами. На какие ещё ухищрения идут дети в его государстве, чтобы спрятаться от гадости окружающего мира?!