- Ну вот и молодец, вот и умница! Сейчас прочихаешься и будешь как новенький!
Пока мальчик приходил в себя, Янек хорошенько рассмотрел его. Странный это был парень, вот что. Ростом почти с него, а худющий! И весь какой-то мягкий. Грудь высокая, а мышц нету. Видать, совсем сопляк... И глаза у парня необычные. Янек таких глаз никогда не видывал. Цвета хвойной смолы, почти жёлтые. Хотя может и показалось… Парнишка приоткрыл глаза всего пару раз и снова провалился в забытьё.
- Ты вот что, сынок, – отец уложил несостоявшегося утопленника обратно на спину и снял с себя куртку, чтобы прикрыть его. - Беги-ка ты в монастырь, да поживее. Найдёшь там отца Брана, понял меня? И скажешь ему всё. Скажешь, мол, что нашли на берегу мальчика. И говорить про этого мальчика никому нельзя. Никто не должен об этом знать, ты понял меня, сынок?
Янек непонимающе хлопал глазами и, переведя взгляд с отца на мальчишку, почесал в затылке.
- А раз так, то и ты никому не должен про него говорить. Никому, кроме отца Брана! – отец сложил из какой-то тряпицы валик и подложил парню под голову, терпеливо повторяя:
- Ты побежишь прямо в монастырь и ни с кем по дороге не будешь разговаривать. Ты найдёшь отца Брана и скажешь про мальчика только ему. Только ему, ты понял меня? Никому другому.
- Да кто же меня пустит к отцу Брану? – попробовал возразить Янек. - Он же главный настоятель!
- Поторопись, мальчику совсем плохо!
- А если отца Брана на месте нету?
- Значит найдёшь его и пулей сюда! – Отец больше не слушал его. Нагнувшись, он растирал мальчику заледеневшие руки. – Бегом!
Недоумевающий Янек припустил в сторону монастыря. Вот ведь как дело-то обернулось…
А про лодку, оставленную на берегу, ещё долго никто из них так и не вспомнил.
***
Потолок качался, надвигаясь на неё щербатой белой штукатуркой, уплывая то вправо, то влево. Время от времени удавалось остановить этот круговорот на пару секунд, но затем карусель опять начинала движение, и Томке приходилось закрывать глаза, чтобы сдержать подступающую вновь тошноту.
Она то плыла на волнах, то вновь оказывалась в баюкающей её постели, пытаясь вынырнуть, вырваться из тягучего синего киселя. Ей было так плохо, словно тело её мучительно растворялось в ненавистной солёной жиже. Желудок скручивали спазмы, голова раскалывалась, а обожжённое лицо мучительно горело. Когда же всё это закончится.…
***
- Как ты себя чувствуешь, дочка? – Томка открыла глаза. Потолок был там, где ему положено, и выглядел вполне устойчиво.
Она медленно повернула голову. В метре от неё, на простом табурете, сидел пожилой мужчина. Его добрые глаза смотрели приветливо, с неподдельной заботой.
«У папы такие же голубые глаза…», - подумалось ей.
Томка попыталась что-то сказать, но не смогла произнести ни слова – в горле совсем пересохло.
- Вот, выпей немного, - мужчина протянул ей кружку воды и помог приподняться. – Сейчас я принесу бульон, и мы немного поедим.
Выпив воду, Томка прислушалась к себе: Да, пожалуй, от бульона она бы не отказалась.
- Я в больнице?
- Нет, ты не в больнице, ты в монастыре, - спокойно ответил мужчина.
- В монастыре? – удивилась Томка.
- Да, это монастырь Святой Первородной Матери. А я главный настоятель - меня зовут отец Бран.
- Но как я оказалась в монастыре?
- Тебя нашли на берегу двое суток назад.
- Я была без сознания два дня?! – поразилась Томка.
- Двое суток, - мягко поправил отец Бран. – Как тебя зовут, дочка?
- Том… Тамара. – Томка никогда не любила своё имя, и даже сейчас произнесла его через силу.
- Красивое, - мягко улыбнулся отец Бран, а Томка недоверчиво покосилась на него.
- Сейчас я принесу бульон, а ты пока полежи немного.
Отец Бран вышел, а Томка, удивляясь про себя, как надолго она выпала из жизни, попыталась восстановить в памяти произошедшее.
Бескрайний океан, в котором она тонула, заслонил всё. В ушах зашумело, и ей захотелось сжаться на постели в комочек, защищаясь. Усилием воли она подавила панику. Ещё не хватало заработать себе какой-нибудь там синдром боязни неизвестно чего… Нет, она не позволит случившемуся пошатнуть её уверенность в себе, не станет жить, озираясь на прошлые страхи. Во всяком случае, подумает об этом позже. Девушка с любопытством огляделась вокруг. Келья была довольно просторной. Белый полоток, светлые стены из крупных кирпичей, пара узких окон. Она лежала на невысокой кровати с белоснежным бельём. Простая добротная мебель из темного дерева стояла вдоль стены, а по углам - пара больших ламп в виде белых шаров. Белые шары… Томку почти подбросило на постели. Всё началось с белого шара, вернее, с его ненормального владельца, который напал на неё по дороге домой. Что это было? Колдовство? Где она, в конце концов?