- Прости меня, - запыхавшийся несчастный Кузнечик часто-часто моргал, сдерживаясь из последних сил. – Я совсем никуда не гожусь. Я отнял твоё время.
Ромуальдилинна затопило горечью:
- Ты молодец. Только перестань так уж сильно от меня шарахаться. Я постараюсь, чтобы моя наука никогда тебе не пригодилась.
Мальчишка конечно же взвился до небес:
- И ничего я не боюсь! – тонкая шея вытянулась, а уши покраснели. – Просто мне непривычно всё это… Я наверно на побегушках был раньше или подмастерьем. Не понимаю я в военном деле.
- Нож держи поближе, чтобы в любой момент удобнее было выхватить.
- Да понял я, понял.
Запыхавшиеся и потрёпанные от почти бесполезной возни, они некоторое время ещё постояли друг напротив друга, меряясь взглядами. А чуть позже, отдышавшись, вернулись к костру. Пора было собираться. Короткие каникулы подошли к концу.
Глава 14
Птичье разноголосье, сопровождающее их с того момента, как путники открыли утром глаза, смолкло так резко и внезапно, что Томке вдруг показалось, что она оглохла от мгновенно обрушившейся тишины. Не сразу осознав, что происходит, она опять с размаху влетела в широкую спину впереди идущего княжеского охранника и отпрянула назад, едва повторно не расквасив подзаживший нос.
«Это скоро станет традицией», - усмехнулась она про себя, потирая расцарапанную переносицу.
Они возвращались след в след, прибравшись на поляне и в последний раз проверив лира. Бадун смиренно спал волшебным сном, надёжно укрытый мхом и пожухлыми листьями. Линн был спокоен, прощаясь с другом, и шёл по лесу, насвистывая и частенько оглядываясь – проверял, не отстаёт ли шагающий за ним подопечный.
Томка старалась держать темп. Ничего не поделаешь – изнуряющая гонка возобновилась, и ей оставалось только уповать, что приближающаяся встреча с виххрами не отодвинет её планы по возвращению домой на ещё более неопределённый срок. Или, что вернее, не пресечёт их в корне, поскольку, вполне вероятно, что возвращаться будет уже некому. Линн так и не счёл нужным посвятить её в свои планы, поэтому, шагая следом, девушка имела весьма посредственное представление о том, как она должна действовать, когда пугающее её столкновение наконец состоится.
- Просто держись рядом, - отмахивался воин от любых вопросов. – Действовать будем по ситуации. Скоро начнутся холмы – отсидишься за ними, пока я разбираюсь.
Какие холмы?! Они же в степи…
А, впрочем, леса в степи тоже быть не должно, так что лучше действительно помолчать. Можно, конечно, опять отговориться потерей памяти, расспрашивая о непонятных холмах, но Томка решила не раздражать Линна лишний раз своими расспросами. В конце концов, ничто так надёжно не защитит её от разоблачения, как игра в молчанку. Говорить будем строго по необходимости – так меньше шансов себя выдать.
Вынужденно остановившись, Томка подняла глаза на напряжённую спину своего спутника. Ромуальдилинн застыл, предостерегающе подняв руку. Он медленно оглядывал простирающиеся впереди заросли, и весь вид его говорил о том, что беззвучное затишье вокруг категорически ему не нравится.
- Птицы замолчали, - не выдержав, растерянно произнесла Томка, и вздрогнула, когда охранник сердито шикнул на неё, призывая к безмолвию.
Они стояли так ещё с минуту, прислушиваясь.
Линн медленно повернулся. Томка, внезапно, опять почувствовала себя едва ли не былинкой, которую вот-вот раздавит скала. Его взгляд был тяжёлым и острым. Мужчина вглядывался в её лицо, нависая сверху, и девушка почти видела мелькающие в его глазах мысли, когда он быстро и чётко формулировал в голове стратегию.
- Останешься здесь, - тихо проговорил он. И, внезапно наклонившись, подхватил её подмышки, как ребёнка, и усадил под раскидистое дерево, похожее на иву. Длинные плакучие ветви, спускающиеся до самой земли, сомкнулись за их спинами, и Томка оказалась в маленькой круглой комнатке с бугристым стволом посередине и светло-жёлтыми, подсвеченными снаружи стенами. Она так оторопела от быстроты происходящего, что даже не успела возмутиться непрошенными прикосновениями, которых так тщательно избегала.
- Подождёшь часок для верности, - быстро продолжал мужчина, вглядываясь в её лицо. – Потом, если снаружи будет тихо, вернёшься на поляну. Дорогу помнишь?