Ошалевшая Томка, сидя на прохладном влажном мху и обессиленно привалившись к дереву, воспринимала забористую ругань Ромуальдилинна лишь с пятого на десятое. Калейдоскоп событий, горящим колесом промелькнувший перед ней за это утро, настолько переполнил восприятие, что осознать в полной мере такую заковыристую ругань сил уже не осталось.
- Приведу домой – отлуплю так, что месяц на задницу сесть не сможешь!
Лоханулась она по полной программе, конечно, чего уж там говорить… Даже оправдываться сил не было. Накрутила себя с перепугу, после беспокойной-то ночи с кошмарами… Но кто же знал, что у него всё под контролем?
- Запру в загоне для лиров! На год! Навоз от заката до рассвета выгребать будешь, пока последняя дурь из башки не вылетит!
А всё-таки как же хорошо, что ничего сильно плохого с ним не случилось… Вон как разоряется…
Облегчение в который раз окатило её почти осязаемой прохладной волной.
- Ты хоть понимаешь, что лишь чудом жив остался? – Ромуальдилинн гневным демоном метался перед ней по бывшей стоянке виххров, стискивая зубы до белых пятен на скулах. - Сказано – сидеть и ждать меня - значит, сидеть! Сидеть, а не скакать по лесу с дубиной наперевес, как бешеный лесной кот!
Пусть ругается… Лишь бы жив-здоров был, что говорится.
Ох, что-то она подустала…
- Ну, чего ты глазки закатываешь? Мало тебе прилетело? Сейчас порхал бы уже по небесам и забот никаких, если бы я не успел… А я? Что я скажу отцу твоему, сопляк, когда мы его найдём?
«Отцу? А зачем его искать?» – мысли плавали в голове вяло и тягуче. И нестерпимо захотелось к папе, как в детстве.
Силы вдруг окончательно покинули Томку. Схлынувший адреналин унёс с собой жалкие остатки былой отваги, которые ещё позволяли выдерживать яростные эмоции Линна. В ушах вдруг зашумело, спине стало свежо и мягко. Голос рассерженного обвинителя отдалился и звучал теперь где-то совсем далеко, перекатываясь в голове плавными гулкими отзвуками. Сознание на скользких салазках ползло по краю, и звуки то приближались, то отдалялись, пока обличительный голос вдруг снова не заполнил всю голову, загрохотав где-то рядом:
- Малыш, ты чего? Ты меня испугался, что ли? Очнись, Кузнечик!
Кто-то тряс её и дул в лицо прохладным ветром. А Томка парила над мхом и, ей было так хорошо, так спокойно… Хотелось сказать, чтобы не трогали, не будили. Она поспит ещё в этой нежной мшистой колыбели. Но хлёсткий удар по щеке вдруг вырвал её из беспамятства.
- Ай! – схватившись за щёку, она села и сердито уставилась в испуганные зелёные глаза, которые нависли над ней, с тревогой вглядываясь в её бледное, без единой кровинки, лицо.
- Очнулся?
Девушка вдруг почувствовала, что её на мгновение обняли.
- Ты меня не пугай. Я и так чуть с ума не сошёл, как тебя рядом увидел.
Широкие горячие ладони вдруг легли ей на виски, и Томка задёргалась от неожиданности, не понимая, что происходит.
- Да не трясись ты! Полечу немного.
Полечит? Ах, да …
Сидеть так близко, глядя в тревожные малахитовые озёра, в которых постепенно тонули беспокойные серебристые искры, было совершенно невыносимо, и Томка зажмурилась, стараясь не обращать внимания на жар, идущий от мощного тела рядом.
Может не открывать глаза совсем? Сказать, чтобы отошёл? Вырваться, отказаться от лечения?
Мысли метались в голове, как перепуганные пташки.
- Без толку, - Линн отстранился. – Сил нет совсем после драки.
Томка открыла глаза. В голове немного прояснилось. Она втянула голову в плечи, не зная, что делать дальше. Встать? Голова ещё кружилась. Спрятаться и не отсвечивать, чтобы не злить кое-кого своим убогим видом? Пойти проверить, что там на стоянке? При мысли об этом к горлу подкатила тошнота. Она так старательно избегала смотреть по сторонам, что даже шея затекла. Девушка с усилием заставила себя поднять голову.
Ромуальдилинн стоял немного поодаль, отвернувшись. Грудь его тяжело вздымалась, он явно приходил в себя.
- Спасибо, - почти беззвучно прошептала она, пересилив себя. – Спасибо, что спас меня. Прости, что я разрушил твои планы.
Воин резко обернулся, и Томке снова захотелось провалиться сквозь землю.
- Ничего ты не разрушил, успокойся. И не вздумай подняться, – после ругани остывший голос Линна звучал почти бархатно. – Лежи тут и не рыпайся.
- Да я в порядке.
- Лежи, я сказал.
Линн двинулся вперёд, к разорённому и раскуроченному месту, которое ещё полчаса назад было стоянкой неугомонных виххров. Томка, покачиваясь, упрямо последовала за ним, заставив себя не отводить взгляд.