Томка обернулась. Монастырский целитель, лежащий в стороне от других, тоже погружался под землю. А на его месте расцветали знакомые белые цветы. Девушка устало прислонилась спиной к стволу, держась за ветви дрожащими руками, и закрыла глаза. Она не будет смотреть, хватит с неё.
Томка не знала, сколько ей пришлось просидеть вот так - ожидая окончания пробирающего до дрожи похоронного ритуала. Вряд ли очень долго, но от напряжения тело её затекло и почти перестало слушаться. Лес шумел, снизу доносились леденящие кровь шорохи. Не выдержав накала происходящего, Томка заорала, как ненормальная, и подскочила, ударившись головой о верхнюю крепкую ветвь, когда кто-то неожиданно схватил её за ногу.
- Да успокойся ты! – это, конечно же, был Линн.
Томка смотрела на него, распахнув слепые от страха глаза и дыша, как загнанная лошадь.
- Ну, чего ты испугался? – он больше не трогал её, виновато поглядывая снизу. – Держись крепче, сейчас грохнешься!
Томка почувствовала, что вот-вот расплачется. Надо подышать поглубже. Как-то многовато всего свалилось…
-Ты что же, смерти раньше не видел? После Хаоса все мрут кругом, как мухи, – наверное, он пытался подбодрить её. – Жизнь - такая штука, парень… Скоротечная… Раз уж выбрался из родительского дома и сунул нос в окружающую действительность – никуда уже от правды жизни не денешься.
Да это всё понятно. Вот только как теперь ступить на землю?
- Давай сюда руку.
Линн протянул крепкую ладонь и терпеливо ждал, когда испуганный птенчик примет помощь и перестанет дёргаться. Где его только вырастили, такого чувствительного?
__________________________________
Друзья!
Я ступаю на скользкую дорожку…И мне жуть, как неуютно идти по ней одной.
Кто-нибудь! Протяните руку. Ну, или столкните в пропасть.
Только не молчите.
Глава 16.1
С дерева слезали с получасовыми уговорами. Кузнечик вцепился в ветку и мотал головой, смешно икая. Забавный… Даже ругаться на потерю времени не получалось. Стащил едва не силой, так и не сумев договориться.
На землю испуганное создание ступать отказалось категорически. Вцепился ему в плечи мёртвой хваткой, спрятав лицо на груди и обхватив ногами, как ползучая лиана. Ромуальдилинн придерживал мальчишку одной рукой и из последних сил сдерживался, чтобы не расхохотаться.
Не лев – дракон! Сколько отваги в маленьком теле! На отряд виххров с голыми руками – пожалуйста, а по лесной лужайке прогуляться – увольте.
В какой-то момент почти удалось убедить, что земля тверда и безопасна. Ну куда же тела девать, в самом-то деле? Большой костёр тут не разведёшь, слишком много сухостоя. А Невидимый лес – священное место, не с руки засорять его чужими костями. Загниют, протухнут, а падальщики здесь не водятся. Звери лесные, к человечине непривычные, заболеют ещё, гнили налопавшись. К чему нам лишние эпидемии? Вот он и попросил лес поприбрать тут.
Кузнечик перестал дрожать, успокоился. Личико от куртки отлепил и заглянул ему прямо в душу глазами своими невозможными. Аж сердце дрогнуло.
Запах у него такой… беспокойный запах. Трава, и солнце, и цветочки. Наверное, как у ребёнка. Ромуальдилинн не знал, конечно, как пахнут дети, но почувствовал, как всё нутро ухнуло о рёбра и заколотилось, кости разламывая. А в горле встал ком – и ни вдохнуть, ни выдохнуть. Только этого ещё не хватало…
Оторвал липучку от себя, на землю поставил. Кузнечик больше не сопротивлялся, смотрел испуганно. Отвернул глаза, ступил в сторону, и снова ему на руги запрыгнул, да с таким подвизгом, что листья сухие с дерева обсыпались. Оказалось - неудачно он его приземлил… Рука чужая, скорченная, из моха торчит. Видать, дерево хиленькое тут попалось, не хватило корням силушки поглубже останки-то прикопать…
Ох ты, горюшко…
Подхватил Кузнечика под тощую задницу и пошёл прочь, к себе прижимая. Куда его теперь денешь, этого защитника?
На поляну бы вернуться, грязные они, как черти. Но это сколько же времени опять потеряется…
Шёл так минут пять или десять. Пшеничные кудри мальчика щекотали шею. И не тяжело было совсем. Наоборот – легко.
Парень что-то пробурчал ему в подмышку.
- Что? - не понял Ромуальдилинн.
Маленький ездок вздохнул и поднял лохматую голову.