После того, как воспоминания всплыли в голове, отсутствие отца Брана стало почти невыносимым. Томка даже подумала о том, чтобы, несмотря на слабость, встать с постели, но тут дверь открылась, впустив главного настоятеля с подносом. Увидев его, Томка только сейчас осознала, что на святом отце одет такой же серый балахон, какой был на высоком старике с шаром. Глухое плотное одеяние от горла до пят. Её затрясло. Приглядевшись, Томка поняла, что они действительно во многом были похожи, даже стрижки одинаковые. Только у отца Брана глаза голубые и бороды нет.
Главный настоятель сразу заметил негативные перемены, которые отразились на лице девушки. Он отставил поднос в сторону и снова сел, отодвинув табурет подальше.
- Что тебя так напугало, дитя моё?
Томка тряслась, как осиновый лист, не в силах вымолвить ни слова.
Её собеседник быстро понял, что настаивать нет смысла:
- Если ты не готова говорить сейчас, то давай я расскажу тебе то, что знаю, - и, не дождавшись ответа, быстро продолжил:
- Тебя нашли рыбаки на берегу Светлого залива. Ты лежала на песке без сознания. Сомнений, что тебя выбросило из воды, не было – во-первых, одежда сырая, и ты явно очень долго пробыла в море, во- вторых, рядом была мёртвая дафния. Это ведь она помогла тебе выбраться на берег?
- Дафния? – нахмурилась Томка. - Какая дафния?
- Крупное морское животное с гладким телом и острыми плавниками. Дафнии живут в воде большими семьями, они очень умны и доброжелательны. И никого не бросают в беде.
- Мне помог дельфин…, - пробормотала она в ответ.
- Дафния, - кивнул настоятель. - А больше мне и рассказывать особенно нечего. Мы с рыбаками перенесли тебя в монастырь и выхаживали двое суток. К сожалению, целителя в монастыре сейчас нет – приближается День Великой Молитвы, и они все уже давно в Первородном Храме. Поэтому твое лечение так затянулось…
Томка молча смотрела на него, не произнося ни слова.
- Мне жаль, но твоя одежда испорчена, - отец Бран встал и, открыв дверцу деревянного шкафа, достал небольшой свёрток. - Нам пришлось срезать её с тебя, снять было невозможно.
Томка, только сейчас осознав, что на ней надета лишь просторная белая рубашка до пят, молча смотрела на джинсовые тряпочки, которые настоятель положил перед ней, раскрыв свёрток. Хорошо, хоть бельё целое – трусики и бюстгальтер, которые она выудила из-под лоскутов, были чистыми и выглаженными. Томка невольно покраснела и подняла глаза на отца Брана. Было в этом человеке что-то располагающее. Он двигался и говорил плавно и с достоинством, без малейшей суетливости. Это успокоило её.
- Тебе надо поесть, это очень важно, - продолжил святой отец, протягивая ей глиняную пиалу с бульоном и пару сухарей на подносе, - Ты потеряла много сил, а целитель вернётся ещё не скоро. Как ты себя чувствуешь?
- Ничего…, - дрожащей рукой Томка взяла ложку и начала медленно есть бульон.
- Не торопись, - отец Бран поднялся и отставил табурет в сторону. – Я вернусь, когда ты закончишь и отвечу на все твои вопросы.
Девушка не стала его останавливать. Медленно поглощая бульон, она пыталась сосредоточиться, но мысли, как назло, разбежались в разные стороны. Сейчас только еда заняла всё её внимание. Всё-таки она здорово проголодалась… Размочив сухари, она съела ещё несколько ложек и вдруг почувствовала, что не может больше проглотить ни капли. Томка не стала далеко тянуться, чтобы убрать поднос. Она была слишком слаба, чтобы удержать на вытянутой руке даже такую малость, как полупустую пиалу. Осторожно опустив посуду на пол рядом с кроватью, она снова легла. Руки тряслись, а сердце дрожало, как у загнанного кролика. Томка почувствовала, как на висках выступил пот и натянула одеяло повыше. В келье было тепло, но её потряхивало. Как она дошла до такого? Только что шла домой, её ждали родители и горячий ужин. А поесть ей удалось лишь спустя двое суток, и далеко не тем, на что она рассчитывала…
Синий кисель снова затянул её, и она поплыла…
***
Второй раз Томка проснулась одна. Подноса на полу не было, и она немедленно почувствовала сильный голод. Осторожно убрав одеяло, девушка села и придвинула стоящий рядом табурет. Опираясь на него, можно добраться до двери...
Коленки дрожали, а ступням на каменном полу было холодно, но, очень медленно, она сделала несколько шагов.