Ему пришлось долго прятаться в лесу, едва успев унести ноги, когда ливиец, который сперва показался ему окончательно сломленным, пошёл крушить всех направо и налево. Ещё минуту назад он полулежал, свесив обессиленную голову на грудь и получая от виххров удар за ударом. А через мгновение, когда на поляну выскочил отчаянный белоголовый паренёк, был уже на ногах, каким-то невероятным образом разорвав сдерживающие его верёвки и перехватывая копьё, выпавшее из рук сражённого ударом дубинки кочевника.
Удар копьём Момат не забудет никогда. Бросок – и с бревна падают трое. Трое, нанизанные на одно копьё, как на вертел! Взмах ножом - и стоящий рядом с ливийцем виххр падает рядом с товарищем, поражённым дубинкой. Следующим движением ливиец хватает за шиворот мальчишку и широким размахом швыряет его за десяток метров далеко в кусты, уводя с линии боя. А дальше, пока ошалевшие виххры хватались за почти бесполезные в лесу стрелы, он уже метался по стоянке, круша и сметая всех и вся на своём пути.
Несколько перепуганных кочевников бросились бежать, свистнув отдыхающим в стороне лирам. Стадо людей и животных ломанулось через лес прямо в сторону Момата. Он успел лишь приподняться, как прямо у него перед лицом возникла перекошенная косоглазая физиономия одного из улепётывающих лазутчиков. К счастью, тот слишком торопился, и Момат получил лишь грубый тычок, когда его, не церемонясь отпихнули в сторону, освобождая дорогу. Быстро сообразив, что оставаться на месте нельзя, иначе сам попадёшь под копыта лиров или кулак ливийца, артайский соглядатай бросился бежать как можно дальше от места побоища. К счастью, его собственный лир был привязан совсем не в той стороне, куда отступали бежавшие, и Момат, подхватив поводья своего ездового, нёсся куда глаза глядят ровно до тех пор, пока хватило дыхания.
Кто они такие – эта странная парочка – мальчишка и воин? Как оказались в Невидимом лесу? Что это вообще за место и чем произошедшее может быть полезно Его Светлейшеству, а, заодно, и Момату? Он терялся в догадках.
Волшебные деревья, обладающие могучей магией, несомненно скрывают невероятные тайны священной земли, а люди, живущие среди них, не могли не вызвать жгучее любопытство, замешанное на страхе и желании прибрать это могущество к рукам. Но как узнать всю суть непосвящённому артайцу?
Впрочем, магия волшебного места и его обитатели, затеявшие столь невероятное происшествие, очень скоро перестали волновать его, поскольку на смену им пришли более насущные проблемы. И одна из них – как не остаться в Невидимом лесу навсегда.
Теряющийся в догадках Момат прятался весь день и всю ночь, а потом решил, что, пожалуй, пора рискнуть и попробовать найти выход.
***
Решив переночевать у родника, путники выбрались из Невидимого леса на рассвете.
Ночь прошла беспокойно. Кузнечик метался и жалобно скулил во сне. Светлые завитки волос облепили тонкую шею, которую он беззащитно вытягивал, стискивая зубы, сквозь которые то и дело прорывались мучительные стоны. А потом начал дрожать, замерзая.
Сперва Ромуальдилинн сидел, не спуская с него глаз. Прислонившись к дереву, он пристально следил за мечущимся тёмным силуэтом на земле и одновременно чутко прислушивался с шумящему лесу. Виххров здесь больше не было, и окружающее их спокойствие было тому подтверждением. Но предчувствие говорило ему, что они могут быть в лесу не одни. А он привык доверять собственному внутреннему голосу. В конце концов, тот ещё никогда не ошибался.
Хотел было пробежаться и поискать, но оставить мечущегося Кузнечика одного не решился. Парень притягивал его и будил в душе давно похороненную нежность. Чем-то даже напоминал домашнего питомца, который целиком и полностью зависит от своего хозяина.
Ощущать себя хозяином Кузнечика оказалось неожиданно приятно и будоражаще. И это собственническое чувство заставляло его беситься при мысли о том, что парнишку самое время отправить в Храм. Братья были уже совсем близко - это он тоже чувствовал, и лучшего момента, что отвести его в безопасное место под защитой парочки друзей, придумать просто невозможно. Но в том-то и проблема – он не хотел, чтобы парнишку охранял кто-то другой. Он хотел охранять его сам. И вот это было уже совсем не весело.
Никогда, за всю свою жизнь, Ромуальдилинн не допускал и мысли, чтобы поставить чьи-либо интересы, в том числе и свои собственные, выше государственных. Ответственность – вот его кредо. Только она по-настоящему важна, когда речь идёт о каком бы то ни было личном выборе. Это вбили в него родители и учителя, это взрастил в нём Бран, это то, что он сам всегда держал во главе своего существования. Но сейчас предательские мысли о том, что отсрочка проверки границ на несколько дней ничего не решит, возвращалась в его голову с болезненным упорством. Потребность в обеспечении безопасности беспомощного хилого мальчишки неожиданно перекрыла не только необходимость контроля степных рубежей, но даже планы о мести. И он не мог не осознавать всю губительность этого топкого пути. Проклятая болотная ряска… Как же резко его накрыло...