«Братья не поймут, и будут правы», - с тоской осознал Ромуальдилинн, проникнувшись безвыходностью сложившегося положения. - «Придётся тебе ехать с нами, парень».
- Вот как мы поступим, - он принял решение. - Я поеду на разведку, а когда вернусь – будет ясно, как действовать дальше. Ильмис, дашь мне своего лира.
- Не раздави моего красавца, чудовище! – тот явно не был в восторге, услышав, что покушаются на его главную драгоценность.
- Надо меньше жадничать, сквалыга, - фыркнул Вавила.
- Надо меньше жрать, слонотоп!
- По сравнению с тобой кто угодно будет слонотопом, дрыщ!
Так, переругиваясь, они развернулись и продолжили путь в сторону холмов, рассевшись на лирах по двое. Ильмису пришлось перебраться к великану. Оба всадника выглядели до смешного нелепо друг рядом с другом – один огромный, неповоротливый и неопрятный, а другой тонкий, подтянутый и одетый с иголочки. Несмотря на явное неудобство такого расположения, белобрысая зараза успел послать Томке воздушный поцелуй, скрываясь в клубах пыли.
Не в пример остальным, близнецы, наоборот, абсолютно гармонично дополняли друг друга и двигались на одном животном, как единое целое.
Братья уехали вперёд и, к счастью, не увидели шоу, которое устроила Томка, пытаясь залезть на высоченное животное, едва не со слезами оставленное Ильмисом. Ромуальдилинн с минуту смотрел на танцы, которые она организовала вокруг чудо-красавца с золочёной подпругой и блестящей гривой, пытаясь понять, что происходит. Потом фыркнул и, беззвучно хохоча про себя, чтобы не обидеть мальчишку, сначала взлетел на лира сам, а затем подхватил своего маленького спутника за шкирку и одним махом усадил перед собой. От неожиданности Томка едва не свалилась обратно на землю, но Линн уже обхватил её одной рукой, а другой, не давая перевести дух, подхватил вожжи. И в следующее мгновение они неслись по степи вслед за братьями.
Глава 18.2
На ночь расположились у покатого холма, одного из последних у невидимой границы, за которой начиналось полноправное царство виххров. Настроение у всех было подавленное. Томка молча переживала за Ромуальдилинна, который после ужина собирался ехать в ночь на разведку, и не понимала, почему остальные так спокойно отпускают его одного. А братья были раздавлены вестью о гибели отца Брана. Для всех он был больше, чем просто настоятель.
Перед уходом Вавила передал Линну его меч. Меч был огромным, и Томка искренне не понимала, как можно удержать в руках такую громадину. А ведь им ещё и сражаться надо! Сразу вспомнились собственные нелепые потуги по овладению военными навыками с помощью когтя, который, по сравнению с этим эскалибуром, был не более, чем швейной иглой. Стало и смешно и стыдно за саму себя.
Иногда ей хотелось думать, что всё происходящее – это просто дурной сон. Все эти кони, мечи и виххры… Как в плохом кино. Но в лицо ей дул сухой и злой южный ветер, вороша волосы и забивая глаза песком, и она тут же возвращалась к реальности, с горечью понимая, что забыться не получится. Ветер напомнит. И ветер, и злая жгучая Лисса, и собственное тело, в котором после гонки на лирах болела каждая косточка, каждая мышца, включая те, о существовании которых она прежде и не подозревала, учитывая даже её прежние, весьма изматывающие тренировки в спортивной школе.
Линн готовил оружие, перебирая свои ножи и стрелы. Он был задумчив и сосредоточен, полностью уйдя в себя. Теперь для него не существовало ничего, кроме главной цели – вернуть покой на границы и сохранить мир в Ливии. Он думал о том, что новой войны не переживут ни они, ни виххры. Но хуже всего то, что даже реальная перспектива этого последних уж точно не остановит…
- За мальчишку отвечаете головой, - произнёс он глухо.
Никто ему не ответил, но все услышали и дружно посмотрели на предмет разговора.
Томка давно уже спала обморочным от усталости сном. Была уверена, что не сможет сомкнуть глаз от беспокойства за Линна, но отключилась, засмотревшись, как тот чистит оружие. Мерные чёткие движения его рук с перекатывающимися под одеждой мышцами, усыпили её, и девочка просто выпала из действительности, уронив голову на сложенные руки.
- Ты и вправду веришь в эту нелепую потерю памяти? – приподнял брови Ильмис, задумчиво вычерчивая кинжалом круги на песке.