«Не поддаваться», - сцепила зубы Томка, стараясь не отступать. – «Пусть кричит, что хочет – не дамся».
- Отец Бран принял меня, как послушника, а ты можешь беситься, сколько влезет, пересчитывая свои обеты, - спокойно ответила она. – Мнение наставника для меня поважнее будет. А если тебе приспичило поднять самомнение за мой счёт, так можешь высказать свои подозрения Линну, когда он вернётся. Я под его защитой.
И, обогнув Ильмиса, медленным шагом направилась в сторону лиров.
«Главное – спокойствие», - внушала она себе. – «Делаем вид, что нам всё до лампочки. Не будет же он меня бить, в конце концов?! Я под защитой Линна. Я под защитой Линна».
Внутри её так колотило, что, казалось, сердце сейчас через горло выскочит.
Братья стояли и молча смотрели ей вслед. Девушка приблизилась к лирам и принялась гладить одного из них, пытаясь успокоиться.
- А у мальца есть характер, - прищурился Ильмис.
- Я тебя сейчас ударю, - хрипло ответил Вавила.
- Вы обратили внимание, как он назвал старшего брата? – вмешался Грей. – Даже я себе этого не позволяю.
- Чует моё сердце, нас ждут большие перемены… - настроение Ильмиса скакало, как на горках. После ответа мальчишки он был доволен, как слон.
Глава 20.1
После ночного бдения возле грандиозного становища кочевников, тревожное предчувствие надвигающейся беды переросло в стойкую уверенность.
В кочевье царил такой бедлам, что жуткие полузабытые картинки прошлого, слегка поблекшие со времён Великого Хаоса, немедленно воскресли и расцвели тошнотворно яркими красками.
Вождь попавшегося на пути первого стойбища был силён, это да. И даже в здравом уме, что для виххров весьма несвойственно. Обычно во главе дикого племени вставали такие непрошибаемые безумцы, что даже у видавших не лучшие времена ливийских воинов волосы шевелились на голове, когда им приходилось идти следам их военных подвигов. Но, в данном случае, коренастая фигура, выделяющаяся символом власти - белыми перьями на чёрном меху - невольно привлекала внимание относительной адекватностью действий. Мелькая между шатров, вождь отдавал распоряжения, отвешивал пинки и затрещины и даровал снисходительную милость особо приближённым.
Но в остальном – ад кромешный в чистом виде. Пьяная гульба, разврат и дебош у каждого шатра. И это в трёх часах скачки от его границы! И, как вишенка на торте – неотступно следующая за вождём фигура артайского легата, расцвеченная золотом с головы до ног. Вот уж что артайцы уважают превыше всего другого – так это блеск в чистом виде. Благодаря этому их ни с кем не перепутаешь. Эдакого фанфарона даже он, лежащий за дальним барханом, разглядел в первую очередь. Яркий представитель неугомонных северных соседей и его подобострастные служки пели вождю хвалебные песни и не забывали подливать каждому встречному какое-то хмельное пойло из расписных золочёных фляг. Попутно они выражали живейший восторг, рассматривая любую демонстрируемую им гадость, типа хитросплетённых пыльных ковров, покрывающих центральный шатёр с целью отогнать злых духов или заплесневелых шкур, из которых виххры ваяли всё – начиная от колчанов и сёдел и заканчивая бубнами для одержимых шаманов.
В отсутствие женщин, повсюду царили грязь и скотство, а тяжёлый стойкий смрад, который источали все и каждый в этом гиблом месте, долетал даже до него.
Насмотревшись вдоволь, Ромуальдилинн, переполненный тяжёлыми думами, повернул обратно. Картина ближайшего будущего рисовалась глубоко безрадостной, и всё указывало на то, что относительное спокойствие последних мирных лет подошло к концу.
После унизительного осознания, что артайцам каким-то неведомым образом удалось пробраться через всю страну и нагрянуть без его ведома в гости к виххрам, следовало разобраться, почему те до сих пор их не убили. Ну, или хотя бы не прогнали, обобрав до нитки. Безусловно, основательная гора богатых подарков, сваленная сверкающей кучей у главного шатра, играла решающую роль, но эта добыча при любом раскладе досталась бы кочевникам. И, тем не менее, впервые на памяти Ромуальдилинна, степные жители предпочли переговоры хорошей драке. Что стало неприятным пунктом в его личном списке несостоятельности, как лидера, до сих пор не добившегося от диких соседей даже тени подобного успеха.