Его положение всегда было шатким. Хотя бы потому, что с момента признания независимости Ливии, что стало самым светлым моментом его существования, прошло всего девять неполных лет. Да и сам пакт был подписан скорее под влиянием тяжёлых последствий Хаоса, чем как осознанный шаг Артайского Князя, с трудом признавшего необходимость передышки для всех и приспустившего вожжи. Ненадолго, как оказалось. Его верные пронырливые слуги, оказывается, уже разгуливают под ручку с кочевниками, а попутно рубят и жгут его несчастных подданных, имеющих неосторожность попасться им на пути. В том, что именно артайцы были виновниками ужасной расправы, последствия которой он встретил во время изматывающей гонки навстречу Брану, сомневаться уже не приходилось. Теперь осталось разобраться, какова их численность, ближайшие цели и… готовиться к худшему.
Но сперва предстояло выяснить, в какую сторону двинется дикое племя, на чьих плечах, без сомнения, артайцы и наметили въехать в Ливийский рай. При этом оставалась ещё слабая надежда, что племя только одно, а не все разом.
На организованное нападение, слава Первородной, виххры пока не способны - ни один вождь не разделит с подобными ему свою власть. Именно поэтому степняки всё ещё не смогли надолго вырваться из своей вотчины и закрепиться на чужих территориях – единства не хватало. Но даже поодиночке они были способны нанести такой урон, какой и в страшном сне не привидится. А уж сколько людей потеряешь, загоняя их обратно – лучше и не думать. Поэтому главное, что следовало сейчас сделать – найти ещё одно племя и выяснить, не посещали ли их блистательные гости.
С такими мыслями он и вернулся на стоянку поздним утром.
Братья встретили его хмурыми взглядами, ожидая вестей, но те, что принёс им он, развеять их общие опасения были не способны. Поэтому, вкратце обрисовав ситуацию, он взял пару часов отдыха перед тем, как двинуться дальше.
Улёгся так, чтобы видеть вихрастую голову Кузнечика, который, к его удивлению, всё ещё не проснулся, несмотря на то, что солнце стояло почти в зените. А пробудившись – увидел её же, и тут, наконец, встревожился.
- Он до сих пор не поднялся? – скрыть беспокойство в голосе не получилось.
Братья дружно замялись и отвели глаза в сторону. Увидев их виноватые взгляды, Ромуальдилинн вскочил и бросился к парню. Тот спал, раскинувшись, пьяным, беспробудным сном. Вспотевшая чёлка залепила лицо, горевшее лихорадочным румянцем, а пересохшие губы беззвучно шептали какой-то неразборчивый, горячечный бред. Глаза испорченным маятником ходили под плотно сжатыми веками, словно мальчишка видел яркие, беспокойные сны, из которых никак не мог вырваться.
Ромуальдилинн встряхнул парня пару раз, ухватив за хрупкие плечи, похлопал по щекам, громко зовя его по имени и даже дунул в лицо водой, набрав её полный рот – безрезультатно. Кузнечик, не открывая глаз, заметался ещё сильнее, тихонько всхлипывая.
Тяжело поднявшись и чувствуя, как волна тёмной безумной ярости застилает глаза, он молча двинулся на братьев, убивая их взглядом.
- Что… Случилось… - хрипло выдавил, заставляя себя остановиться в двух шагах, и сдерживаясь из последних сил.
- Брат, он выпил болотной ряски, - торопливо ответил рассудительный Авель, не отводя взгляда. – Кто же знал, что ему так поплохеет?
- Нам и в голову не могло прийти, что он не принимал её раньше! – Грей встал рядом с братом, поддерживая его. – Мы и крякнуть не успели, как он заглотнул чуть не полфляги! Думали – вырвет его, но обошлось. Но лучше бы вырвало…
- Вавила, я же просил проследить, - почти простонал Ромуальдилинн.
- Прости, брат, это моя вина, - великан повинно опустил голову.
- Давно спит? Будить пробовали?
- Да уж часа четыре… - пробасил Вавила. - Каждый час трясём. Безрезультатно.
- Даже если у него непереносимость, то проспится и будет как новенький, - храбрился Ильмис.
- Не ты ли, брат, рассказывал мне, как от ряски твой кузен два месяца слюни пускал? - повернулся к нему Ромуальдилинн.
- Так это когда было… - обычно непрошибаемый красавчик нервничал, переступая с ноги на ногу. – Ему тогда и десяти лет не исполнилось, мужчиной себя возомнил…
- А сколько лет этому мальчику, знаешь? – ноздри обвинителя гневно раздувались, а руки он нервно сжимал в кулаки.
Ильмис виновато отвёл глаза.
– Вот и я не знаю… - воин яростно скрипнул зубами, заставляя себя успокоиться. Хоть на клочки он тут всех порви – Кузнечику от этого легче не станет.