Они и так-то в последние часы едва продвигались вперёд, а перед Храмом лир, перепуганный запахом крови, встал окончательно. Если бы не встречный патруль - так и сгинули бы в степи, в шаге от спасения.
Ослеплённый горем, он только спустя несколько дней сообразил, что должен возвращаться и привести подмогу. Пока проспался, пока на Храм глазел, пока целителей ждал – он хоть и молод, да очередь к ним немалая. Как-то не с руки вперёд сирых да убогих за лечением ползти, хоть и пропускают. Таким, как его отец, помощь нужнее. А без лечения тоже никак – подкашливать начал, да и ноги совсем не держат.
Степь убивает быстро. И если бы не стоял посреди неё древний Храм - и половина путников, проходящих мимо, домой не вернулась бы. А Янек, привыкший к вольному приморскому побережью и не способный без отцовского надзора позаботиться о себе должным образом, совсем завял среди песков и пыли. Хорошо, хоть его умирающего старика вперед других приняли.
Так и получилось, что за временем не уследил. То, что к патрулю за помощью кинулся сразу, как глаза, проспавшись, разлепил – тоже ни к чему хорошему не привело. Мощные пузатые мужики, только задремавшие в караульной, прячась от жаркого полудня, попросту прогнали его, не посчитав нужным выслушать молодого чумазого рыбака без особых признаков интеллекта на лице.
- Какой тебе патруль в степь?! – заорал главный смены, едва разобрав, что, сквозь кашель, лепечет оборванец, прося о помощи. – Какие виххры?! Пошёл прочь, убогий!
Едва ноги унёс.
Украсть лира тоже было негде. Куда делся тот, на котором до Храма доехали – ни от кого добиться не смог. Все животные в огромной постоялой конюшне были как один – измученные, покрытые пылью с головы до ног. А у половины – ни сёдел, ни сбруи. Да и не имел Янек такой сноровки, чтобы даже никому не нужную миску умыкнуть из едальни, а не то, что целого лира. Неловкий он был малый - вот и за своим животным не досмотрел, из-за отца расстроившись. Одно есть достоинство - плавает хорошо. А остальному научиться - мозгов не отсыпали, как отец с ним не бился.
Так и метался бы от караульни к лекарской, если бы малый караван паломников не принесло к Храму. А точнее, не караван, а его остатки. Десяток воющих окровавленных путников, ввалившихся в храмовый двор, стеная и снося всё на своём пути – кто на лирах, кто на телегах.
- Виххры! Виххры идут!
Началась такая паника, что хоть на храмовый шпиль забирайся – да и там найдут и затопчут. К счастью, старый опытный лекарь, проходящий в тот момент по двору, взмахнул белыми рукавами и рявкнул так, что все вбежавшие чуть не обратно наружу шарахнулись.
- Молчать!! Караульных сюда!! Раненых в лекарскую!! Караванщик – ко мне!
Опрятно одетые служки, выскочившие из часовен на крики, засуетились и быстро разогнали зевак, а раненых пристроили, куда следует. Посреди двора остался лишь встрёпанный караванщик, который всхлипывал и баюкал сломанную руку, вращая белками от ужаса.
Лекарь, не долго думая, влепил ему пару пощёчин, приводя в чувство. Караванщик, быстро оклемавшись от столь эффективного лечения, принялся, заикаясь, нести какую-то околесицу подбежавшим патрульным. Мол, виххров идёт туча чёрная, и никому не будет от них спасения. И как же так, что лиры у него теперь все потеряны, когда сам Князь обещал защиту в степи паломникам… А он, несчастный, всю жизнь людей честно объегоривал, чтобы на старости лет на путь к Храму великому заработать. А и кто же теперь ему накопления возместит, если в Храме-то и защиты нет, одни послушники…
Командир, закатив глаза, и надавав караванщику оплеух, быстро выяснил, что туча чёрная – это пара десятков, и все вздохнули с облегчением. Отдав распоряжения зычным басом, чтобы охрану Храма усилили, главный смены быстро сформировал патрульный отряд. Далеко в степь соваться, конечно, дураков не было, но на разведку поблизости выехать придётся.
Пока суд да дело, Янек по-быстрому на лира ближайшего и забрался. И за ворота, вслед за патрульными выскочил. Благо, что путь у них один, а немного погодя, если патрульные сильно в сторону столицы завернут, и оторваться можно.
Но в дороге ему, наконец, повезло. Командир, которому быстро доложили о лишнем ездоке, долго тряс его за грудки, но в этот раз к словам Янека всё-таки прислушался. Благо не один он теперь на виххров жаловался, да и до караванщиков прецеденты были. Выяснив, что помощь требуется не кому-нибудь, а отцу Брану, главный патрульный быстро изменил направление. Тем более, что с заплутавшим караваном они, как выяснилось, недалеко разминулись. А отец Бран, всё-таки поценнее старых лиров, да и виххры не дураки - давно уже всех, кого могли, в степь угнали.