Так и понеслись они вперёд всей толпой. А Янек, отгоняя мысли о стареньком отце, подсвеченное стазисом тело которого он оставил в Храме, только и мог повторять:
- Быстрее! Быстрее!
Глава 21.1
Ожидание убивало.
Она уже и поела, и поспала, и вокруг погуляла - целых пять минут, сколько ноги держали.
Поругалась с Ильмисом. Дважды.
И опять поспала, а день всё не кончался. Второй день, как Линн уехал.
Над головой клубились низкие серые тучи. Казалось, до них можно дотронуться - только подпрыгни. Но прыгать сил не было. И всё же, лежать и смотреть в хмурое, почти предгрозовое небо было приятно. Она чертовски устала от наглой жгучей голубизны, от которой уже бесконечное время не было никакого спасения.
- Томек, ты бы поел, - пробасил рядом её новый большой друг, протягивая свои несъедобные овощи. Великан предпринимал попытки накормить порученного ему мальчишку примерно каждые полчаса.
- Спасибо, Вавила. Что-то не хочется.
- Что толку от твоей редиски, - вмешался Авель. – Ему расти надо. Пусть ест мясо.
Томка вздохнула.
- Какое мясо, бестолочи? – Ильмис, как всегда, был прямолинеен. – Нашему птенчику после весёлой вечеринки с ряской надо кушать бульон! Который в поле взять негде. А от ваших овощей пополам с копчёным мясом, он к утру загнётся. Ну а поскольку бульон нам только снится - держи, моя радость!
И он протянул Томке мешок с сухарями.
- Не благодари.
Томка равнодушно взяла мешок и, засунув руку внутрь, вытащила маленький сухарик. И даже сделала вид, что откусила. Есть и вправду не хотелось, хотя полноценного обеда у неё уже, и сама не вспомнит, сколько не было. Пожалуй, последний раз в Невидимом лесу. Но кусок не лез в горло, хотя её многострадальному желудку сухари и впрямь были в самый раз.
Неугомонный красавчик, ожидавший, что малыш в очередной раз заартачится, отказавшись, только головой покачал. Все они видели, как Томек изводится ожиданием, но помочь были не в силах. Ему и самому было уже не по себе. Все братья уходили в недалёкую разведку по очереди. Просто, чтобы знать, что творится вокруг. А вот Грей что-то давненько пропал.
- Море далеко? – спросил Вавила.
- Близко, - Ильмис вернулся из разведки последним. – А вот деревни наши чертовски далеко. Похоже, мы сильно сбились и завернули на территорию виххров - впереди тот скалистый берег на юго-востоке, куда обычно даже они не суются. Не удивлюсь, если пещерные лагуны совсем рядом.
- Что такое троеглазый переглот? – влезла вдруг Томка, перебив его.
- Ты на что намекаешь, сладенький? – улыбка Ильмиса стала людоедской. Но Томка уже устала его бояться.
- Линн так сказал, когда разозлился, - пояснила она доверчиво. – Я… натворил кой-чего. Ох, и сильно он кричал…
Братья покатились со смеху.
- Первый раз слышу, чтобы брат кричал на кого-то, - простодушно удивился Вавила. – Ещё никто не мог его вывести из себя настолько, чтобы он сорвался.
- А ты дитя многих талантов, цыплёночек, - веселился Ильмис.
Пожав плечами, Томка отвернулась. Пусть себе радуются.
- Это такая жуткая тварь, что даже не знаю, как тебе описать, - Авель поднялся и опять начал всматриваться вдаль, глазами выискивая пропавшего брата. – Он мерзок тем, что заглатывает и переваривает свою добычу живьём.
- Фу… - Томка скривилась. – А у него что, и вправду три глаза?
- У него два глаза. Но в каждом по три зрачка.
- Обалдеть… а зачем?
- Да кто ж его знает?! Никому и в голову не приходит озаботиться этим знанием. Ноги бы унести, если встретишь, – опять улыбнулся Авель.
Они все теперь частенько улыбались, глядя на любопытного мальчишку. Он был чудным. Быстро перестал их бояться, задавал нелепые, но забавные вопросы и вообще… С ним приятно было говорить. На него приятно было смотреть. Он словно притягивал - легкостью общения, отсутствием подобострастия. Кушал аккуратно, говорил чисто, смотрел в глаза, и спину держал прямо. И всё время смущался.
- Лучше заведи себе лесного котёнка, - смеялся Ильмис. – От него, конечно, тоже не убежишь, но хотя бы…
- Я больше не могу, - вдруг перебил его Авель. – Я поеду за братом.
- Не дури, - улыбка тут же слетела с лица шутника. – Грей как никто умеет за себя постоять, а у нас остался только один лир.
- Что-то случилось, я чувствую.