***
Вода приняла Томку в свои стальные объятия знакомой жёсткой прохладой, разом выбив из тела воздух и сознание. Полёт был долгим, удар сильным, и бесконечно затянувшиеся секунды неподвижная девушка погружалась всё глубже и глубже, увязая в мокрой темноте, пока что-то внутри неё не встрепенулось, просыпаясь и протестуя. Она затрепыхалась, безуспешно пытаясь погасить панику, и потянулась наверх, к свету. Сил не хватало, но она боролась изо всех сил, с ужасом понимая, что на этот раз всё-таки не выплывет. Рот её открылся в немом отчаянном крике, и она, захлёбываясь, вдохнула ненавистную солёную жижу, задёргавшись в предсмертных судорогах, толкающих её всё глубже в вечную заледеневшую темноту.
Кто-то схватил её за руку и быстро потащил вверх, но Томка уже не осознавала, что спасение близко. Она билась в агонии, вырываясь и изо всех сил мешая своему спасителю.
К счастью, могучий пловец, подхвативший её, был не из тех, кого перешибёшь прутиком. Несколько мощных гребков - и он уже поднимает её над поверхностью, надавливая ладонью на грудь.
Очнувшись, она бесконечно долгое время рыдала, кашляла и плевалась морской солью пополам с песком, цепляясь за чью-то жилистую шею и не в силах даже открыть глаза. А когда, наконец, подняла гудящую голову с широкого плеча, то убедилась, что её держит Вавила. И Ильмис. И близнецы. Все они рядом. Смотрят широко открытыми дикими глазами, переглядываются в тревоге и готовы подхватить её в любую секунду. Не сдерживаясь, девушка обхватила великана в крепком объятии:
- Спасибо.
Произнести не смогла, лишь губы обозначили непроизнесённые звуки.
Ильмис что-то ответил, но Томка ничего не услышала. Звук ушёл, а в ушах бился лишь грохот пульсирующей крови.
Не мешкая, они поплыли вперёд. Вавила разгребал воду широкими взмахами, а она, переместившись за спину, попросту оседлала его, пытаясь отдышаться и прийти в себя.
Перед глазами всё расплывалось. Томку вело, тело не слушалось, но она сцепила зубы и принялась дышать глубоко и ровно, ведя про себя чёткий отсчёт вдохов и выдохов. Старая привычка, помогающая ей восстановить сбившееся дыхание на тренировках, сработала и на этот раз. И когда, в полуметре от левого плеча Вавилы, булькнула, утопая, стрела, она уже почти была готова двигаться самостоятельно.
Не реагируя на протесты мужчин, Томка соскользнула с широченной спины в воду и быстро поплыла прочь от скал, рассекая поверхность короткими резкими гребками. Это позволило всем ускориться, и они начали быстро удаляться от опасного берега, отражаясь в воде небольшим кривоватым косяком. Ильмис плыл впереди, беспрестанно оглядываясь. Вавила прикрывал её сзади, выныривая и погружаясь в воду, как небольшой кит. Близнецы страховали по бокам.
Как это ни странно, стрел больше не было. Возможно, отплыли уже далеко, а может слепящая глаза Лисса била виххрам в глаза, пресекая любые попытки прицелиться. Томка не оглядывалась. Берегла силы, стараясь держать темп и не сбить дыхание - благодаря чему продержалась довольно долго. А потом снова забралась Вавиле на спину.
Этот заплыв плохо отложился в её памяти, впрочем, как и предыдущий. Паники не было. Была глухая усталость от пережитого стресса и бесконечная апатия. Поэтому в следующий раз более или менее осознанно она смогла вынырнуть из собственной скорлупы лишь не берегу. Кто-то уложил её на мокрый песок и укрыл мокрым же одеялом. Мышцы дрожали, мысли путались, сознание уплывало, и Томка не стала цепляться за реальность. Соскользнула в спасительный сон.
Глава 2.1
Очнулся Ромуальдилинн резко и сразу. Дикая боль в груди не давала ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ощущение было такое, будто все чувства и звуки разом покинули его. В голове пусто и гулко. Двигаться, дышать, жить не было никаких сил.
Почему он до сих не умер?
Он попытался прислушаться к себе и дёрнулся всем телом, почуяв внутри, под пеплом, крохотную слабую искорку. Боясь поверить, он замер, затаив дыхание, и бесконечно долгое время лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь.
Он был жив.
Его искорка. Его звёздочка. Его сердце.
Жив, но на грани. Почти переступил через неё.
Осознав, что ему не почудилось, Ромуальдилинн открыл глаза. Надо двигаться. Вспомнить, как люди встают, ходят, дышат.
Кряхтя, как старый дед, он заставил себя приподняться. И только тогда понял, что не один. Его окружали люди, много. Первая мысль – виххры. Но склонившееся к нему бородатое лицо показалось смутно знакомым.