Молодой человек с раздражением отбросил надоевшую тряпку и прильнул к тусклому окну, которое ему ещё предстояло хорошенько отмыть.
На дальнем монастырском дворе, где стояла часовня, было пустынно и тихо. Лишь пара сизых пташек бесцельно бродили по каменной потрескавшейся кладке, которой была выложена проходящая под окном дорожка. Лисса сегодня шпарила так, что большинство служек монастыря сочли бы благом отбывать послушание в этом прохладном и заброшенном месте, но Момат просто изнывал от невозможности перекинуться парой слов хоть с кем-то.
И, как назло, его послали сюда именно в тот момент, когда старый Бран опять отправился в Новую башню!
Момат уже трое суток наматывал круги в восточной части монастыря, выходящей к Светлому заливу, откуда несколько дней назад рыбаки притащили утопающего. В башне старый Бран сам лечил новенького, никого не допуская дальше входа на крутую витую лестницу, ведущую в жилые кельи. Момат все глаза обмозолил, карауля настоятеля в надежде, что тот, торопясь, однажды забудет запереть вход, и ему удастся прошмыгнуть внутрь. Но железный старик следил за дверью, как хищный корш.
На самом деле, караулить никакой необходимости не было, и Момат прекрасно это понимал. Бран в первый же день объявил, что новенький плыл на лодке в монастырь в надежде стать послушником. Плыл-плыл, да не доплыл… Что случилось с лодкой – никто не знал. Бран сказал, что будущий послушник сам расскажет, как только достаточно окрепнет. Но Момат так извёлся в невыносимой скуке монастыря, что терпения дождаться, пока малый оклемается и примкнёт к многочисленным рядам служителей монастыря, у него не было.
В конце концов, разве не за этим его сюда направили? Для того, чтобы он тщательно изучил уклад главного Ливийского оплота веры и докладывал третьему артайскому советнику о малейших изменениях устойчивой и неизменной, как скалы Тихого залива, монашеской жизни. Но проблема в том, что вот уже второй год, как он драит старые камни, притворяясь верным слугой Первородной Матери, а в монастыре не происходит ровным счётом ничего! И если ещё полгода назад у него была надежда, что рано или поздно его усилия будут вознаграждены, то теперь Момат полностью осознал, что его отправка в монастырь вовсе не была важным заданием, как это расписал его родной дядя-советник, отправляя племянника шпионить. И уж тем более это не привилегия, как воображал он сам, глотая степную пыль по дороге сюда. Это самая настоящая ссылка! Его попросту сослали подальше, прикрывшись важной миссией, чтобы родовитый, но бесполезный родственник глаза не мозолил.
И вот теперь он протирает засиженные мухами окна и до цыпок на руках чистит репу на кухне, в то время как его двоюродные братья предаются праздности в артайском дворце лишь потому, что им чуть больше повезло с родителем.
Но он и сам виноват, чего уж там… Надо было хотя бы делать вид, что по утрам идёт на тренировочный бой или учебные лекции, а он для видимости даже ножны с собой не брал, направляясь с братьями на очередной кутёж…
Но, как бы то ни было, он вернётся домой с высоко поднятой головой, и до конца дней своих будет пожинать плоды всеобщего восхищения и почёта. Он докажет третьему советнику, что это назначение было не напрасным. Нет у него другого выхода… Если ничего не произойдёт в самое ближайшее время, то он сам приложит руку, чтобы всколыхнуть это сонное царство и получить возможность выслужиться. Хватит с него молитв и послушаний! Дома его ждёт Франко… Хотя этот засранец уж наверняка нашёл себе нового покровителя... Слишком многие зарятся на его томный взгляд и хрупкую фигурку…
Момат привычно подавил внезапно нахлынувшее вожделение, глотнув болотной ряски из старой фляжки, и чуть не подавился, когда за окном промелькнул чей-то крадущийся силуэт.
Ба! Да это же придурочный Янек, рыбак из ближней деревни! Какого виххра ему тут понадобилось? Видок уж больно подозрительный…
Момат быстро отпихнул ведро с грязной водой и выскользнул из часовни. Серая жилетка Янека мелькнула в конце дорожки, за поворотом. Не раздумывая ни секунды, мнимый послушник ринулся за ним, стараясь производить не слишком много шума, что было весьма непросто, учитывая его грузную комплекцию.
Пробежав почти через весь монастырь и уже задыхаясь, он всё же нагнал рыбака у Восточной башни. Тот стоял у самого входа и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Затаив дыхание, Момат притаился за большим колодцем.
Дверь скрипнула, выпуская из башни главного настоятеля, который, увидев Янека, сразу шагнул к нему.