— Эй! Эй, смотрите! Скорее!
Караван остановился. Всадники вырвались вперед, и Брехт поспешил присоединиться к ним.
— С ума сойти! Глазам не верю! — раздавались вокруг голоса.
Впереди караванная тропа была завалена трупами людей, среди которых попадались конские и бычьи туши. Несколько повозок, опрокинутые набок, валялись тут и там. Наполовину засыпанные песком, вокруг были разбросаны втоптанные в пыль товары. Все говорило о том, что на караван было совершено нападение. Судя по всему, трагедия случилась совсем недавно: из-за царившей последние дни жары трупы уже покрылись сизыми и желтыми пятнами, но еще не начали смердеть. Лишь мухи кое-где кружились над ними да вспугнутые стервятники прохаживались в отдалении.
— Как вовремя мы принесли жертву! — Локай ап-Онна спешился и прошелся посреди побоища с гордым видом. — Забытые боги приняли нашу жертву и обрушили свой гнев на наших конкурентов! Это, несомненно, кочевники. — Он указал на торчащую из бока мертвого быка стрелу.
Среди караванщиков послышались радостные восклицания.
Брехт спешился одним прыжком.
— Сорка? Сорка, отзовись!
Пригнувшись, чтобы лучше чуять запахи, он пробежался но разгромленному каравану, последовательно обшарил все повозки. Большая часть товаров, несомненно, исчезла, разграбленная кочевниками. Они же наверняка забрали всех уцелевших животных и тех погонщиков и караванщиков, кто выжил в бою.
— Сорка! Где ты?
Сорка, девочка, если ты жива, отзовись!.. Почему ты молчало — почему не позвала меня?
Тебя — ой! Ой! — дозовешься!.. — через несколько минут донесся приглушенный расстоянием мысленный ответ. — Да я докричаться — ой, папа! — не могла!
— Сорка! — забывшись, Брехт закричал вслух. — Ты где?
Все там же, в мешке!
— А мешок? Мешок где? В какую сторону тебя везут?
Мне отсюда плохо видно!.. Брехт, ты скоро меня спасешь? Мне страшно, тесно и душно!.. Это какие-то уроды! Все черные и клыкастые… Не то что ты!.. И ездят на быках.
— Постарайся определить, куда тебя везут! Это очень важно! И держись! Я следую за тобой!
— Что? — Локай ап-Онна пытливо заглянул в лицо Брехта. — Ты с кем сейчас разговаривал?
— Девушка. — Орк выпрямился, озираясь по сторонам. — Моя… э-э… жена. Ее увезли кочевники. Я следую за нею!
— Нет! Ты не можешь так поступить! — Купец попытался загородить ему дорогу. — Ты подрядился сопровождать меня в Эздру! Ты взял аванс и обязан…
— Обязан его вернуть? — Брехт сунул руку за пазуху, нашарил практически пустой кошелек и швырнул его купцу. — Я так и делаю! Эй, ты! — Он свистнул. — Ко мне!
Чалый конь поднял голову. Возле его бока топталась Льорова соловая кобылка. Поймав ее повод, Брехт вскочил в седло и во весь опор погнал коней обратно.
Ветер уже стих, но принесенный им песок засыпал привязанного к дереву юношу почти до бедер и так иссек ему лицо, что на распухшие веки и обветренные губы было больно смотреть. Уронивший голову на грудь, эльф был без сознания — во всяком случае, он никак не отреагировал на раздавшийся над ухом топот копыт и лишь тихо застонал, когда чалый жеребец ткнулся носом ему в грудь.
Спешившись, Брехт с такой силой и яростью рубанул талгатом по стволу, перерубая веревки, что клинок застрял в старом дереве. Но Льор оказался на свободе и без сил сполз на песок. Орк еле успел его подхватить, прижал к себе. Сорвал с пояса флягу, осторожно поднес к обветренным, потрескавшимся губам.
— Льор, малыш, ты жив?
Вода потекла в приоткрытый рот эльфа, и тот закашлялся, приходя в себя. Припухшие веки с трудом поднялись:
— Брехт?.. Ты…
— Прости меня. — Орк осторожно притянул к себе эльфа, обнимая за плечи. — Я не должен был тебя бросать.
— Ты должен был отыскать Сорку, — слабым голосом заспорил юноша.
— Ее увезли кочевники. Они напали на тот караван, в котором ее перевозили в Эздру. Теперь они где-то в степи. Нам нет нужды дальше следовать за почтенным Локаем. Сейчас мы вернемся к тому месту, где они напали на караван, и пойдем за ними по следам. Погоди!
С этими словами он поднял юношу на руки и отнес к своему коню, подсаживая в седло.
— Не надо, — попытался сопротивляться Льор. — Я сам могу…
— Будешь спорить — оставлю тут! — пригрозил Брехт, освободил из старого дерева свое оружие и, усевшись в седло, погнал коней обратно по собственным следам. Мотаясь туда-сюда, он потерял день или два, но надеялся, что сумеет нагнать кочевников, куда бы те ни отправились. Лишь бы к этому времени Сорка была жива! Хоть бы с нею ничего не случилось!..