Сорке ужасно надоел мешок. И не только потому, что в нем было тесно и душно: девушка просто устала, что ее все, кому не лень, таскают по степи, как вещь. И где этот Брехт? Ведь обещал же, что спасет! Но прошло уже несколько дней, а ничего не изменилось. Нет, девушка по-прежнему чувствовала орка, но на приличном расстоянии. Эдак он может совсем опоздать! У Сорки было недоброе предчувствие, уж слишком пристально ее рассматривали чернокожие кочевники на первом привале.
…Само нападение девушка банально проспала, очнувшись, уже когда мешок развязали, собираясь вытряхнуть из него содержимое. Она от неожиданности завопила во все горло, и ее новые похитители оцепенели, уставившись на странную находку. А Сорка, разглядев странных чернокожих великанов, но сравнению с которыми даже Брехт казался стройным, бледным и худощавым, завизжала так, что ее поспешили, от греха подальше, засунуть обратно.
Снова ее вынули из мешка через несколько часов вечером того же дня. Поставили возле костра в освещенный пламенем круг и долго вертели так и эдак. Особенное внимание привлекли ее светлые волосы. Их трогали, гладили, даже нюхали и пробовали намочить и потереть. На что, интересно, надеялись? Что она крашеная? Речь своих похитителей девушка не понимала, хотя отдельные слова и казались знакомыми — примерно так ругался иногда Брехт.
Задрав подол, ее повалили на землю и, несмотря на отчаянное сопротивление, ощупали ноги, бедра, талию и грудь, и девушка окончательно уверилась, что сейчас ее изнасилуют, но, как оказалось, это был всего лишь осмотр. Чернокожие великаны убедились, что перед ними несомненная девушка, и оставили ее в покое. Правда, путешествовала она по-прежнему в мешке, откуда ее выпускали лишь по вечерам, чтобы поела и привела себя в порядок.
Опустившись на колени, Льор потрогал угли костра.
— Мы их нагоняем, — сказал он. — Они были здесь совсем недавно, буквально вчера вечером.
Брехт прошелся по оставленному лагерю. Запахи на открытом пространстве уже давно выветрились, но сухая трава и не думала распрямляться, так что он без особого труда различил следы маленьких женских ножек. Девушке позволили пройтись до ближайших кустов чертополоха, чтобы справить нужду. Здесь же обнаружился клочок ее платья, как бы случайно зацепившийся за колючки. Такие следы они находили на каждом привале как знак того, что Сорка жива. Впрочем, время от времени Брехт ловил отголоски ее мыслей и чувств, что служило еще одним доказательством. Но почему девушка не спешит применить свои особые способности? Она же шаманка и способна менять облик! Что мешает ей превратиться и сбежать? Со слов Льора Брехт знал, что Сорка умеет превращаться в дракона. Кем бы ни были ее похитители, они вряд ли останутся спокойны и невозмутимы, если вместо беспомощной пленницы перед ними предстанет огромный крылатый зверь.
Сорка, а что, если тебе в самом деле…
И как ты себе это представляешь? — В мысленном голосе звучал сарказм. — Во-первых, я тут одна, без тебя!.. А во-вторых, я их не чувствую!
Кого? Чего?
Крыльев!.. И что-то подсказывает мне, что сейчас мне просто-напросто опасно превращаться. Я… я для этого должна хоть на несколько минут остаться совсем одна… ну или рядом должен быть тот, кому я доверяю. Например, ты!
Такое заявление должно было обрадовать орка, но на деле лишь насторожило. Что она имела в виду? Что она может превращаться только в его присутствии или дело в какой-то особенности оборотней?
На это кострище они наткнулись в середине дня и решили устроить маленький привал. Уставшие лошади ходили вокруг, тщетно стараясь отыскать среди сухой пожухлой травы хоть несколько сочных стебельков. Но только вчера ездовые быки кочевников подчистили всю растительность, и кони брезгливо перебирали губами. Орк и эльф разделили пополам последнюю лепешку из запасов Льора — первые дни в караване юношу нередко баловали и совали ему то горсть фиников или инжира, то лепешку. Привыкший в рабстве к полуголодному существованию, Льор прятал все подношения в седельные сумки и за восемь дней сделал запасы, которые теперь заканчивались. Осталось несколько горстей сушеных фруктов.
— Ну что? — Брехт сделал глоток из фляги, поболтал ею, прислушиваясь к плеску воды, и протянул ее Льору. — Поехали?