Ростом он был на целую голову ниже большинства ее воинов, а кое-кого — и на полторы головы, но статью и мощью равнялся им. На толстой сильной шее его болтался странный амулет на кожаном шнурке — какая-то костяная пластинка, похожая на чешуйку ящерицы, только ящерица должна быть ростом с быка. Одеться ему стражники не позволили, и женщина могла по достоинству оценить великолепно развитое тело чужеземца. Даже со связанными за спиной руками он производил впечатление. Не зря же прячется за него светловолосый мальчишка, уверенный, что и в таком состоянии сероглазый воин сможет его защитить.
— Ты ищешь женщину? — поинтересовалась правительница. — Зачем?
Брехт замялся. Он не помнил, как сказать: «Отец поручил мне свою дочь, чтобы доставить ее к матери на берег Внутреннего Моря», и предпочел ограничиться теми словами, которые знал наверняка:
— Это моя сестра.
— Твоя сестра пропала и ты ищешь ее здесь?
— Да. Ее забрали эти мужчины. — Он кивнул на чернокожих воинов.
Жази очень внимательно посмотрела на свою охрану. Не то чтобы она в чем-то подозревала отборных бойцов своей армии, просто прикидывала, как такое могло случиться, что сестра этого мужчины оказалась среди них, а она, правительница, об этом не знает.
— Степь широка, — промолвила она. — Твоя сестра может быть где угодно. Но в ее поисках ты зашел слишком далеко! Ты пришел туда, где тебе нельзя находиться! Ты — мужчина и чужак, и ты совершил преступление, придя сюда!
«И мне придется наказать тебя, несмотря ни на что!» — добавила она мысленно.
Брехту понадобилось некоторое время, чтобы перевести слова женщины. Льор с тревогой толкнул его в плечо:
— Что с нами будет?
— Ничего хорошего, — буркнул Брехт и громко озвучил вопрос юноши.
— Что будет? — Жази переглянулась с Говорящим-с-Духами.
Тот в это время как раз отчаянно шептался с одной из целительниц и поднял голову, жестом показав: «Смерть!»
— Вы осквернили Глаз Неба и будете наказаны!
— Так я и думал, — проворчал Брехт. — Священное озеро. Жаль, что не прикончили сразу — хоть помирал бы чистым. А то в вашей яме я опять грязи набрался, как свинья.
Жази с интересом прислушивалась к его бормотанию. Брехт говорил на своем языке, который правительница не понимала, но одно то, что в его интонации не было страха, говорило о многом. Вот его юный спутник что-то спросил дрожащим голосом, и пленник принялся утешать его со спокойной ответственностью отца или старшего брата.
— Но если мы… э-э… будем наказаны, — перешел Брехт на понятное кочевникам наречие, — то как насчет последнего желания?
— Что? — нахмурилась Жази. Одновременно в душе что-то шевельнулось — а если он попросит в качестве прощального подарка судьбы ее поцелуй? Как ей поступить в этом случае?
— Развяжите нас и дайте пожрать! — огорошил всех Брехт. — А то последний раз нормально мы ели позавчера вечером.
Жази скрипнула зубами, не желая признаться, что разочарована просьбой чужака. Ей вдруг ужасно захотелось скрестить с ним шассы и в бою посмотреть, кто сильнее. Она бы даже оставила ему жизнь в случае проигрыша… Но о чем она думает? Он чужак и пришел, чтобы разбудить Спящих! А если Спящие проснутся, плохо будет всему миру! Значит, возмутитель спокойствия должен проститься с жизнью… Как жаль!
Подавив вздох, она махнула рукой, и пленников развязали.
— Ну вот видишь? — подмигнул Брехт Льору, растирая запястья. — Все не так уж плохо. Полдела сделано! Теперь бы еще перекусить — и можно жить дальше!
— Жить, — вздрогнул юноша. — Нас, кажется, обещали убить!
— Так не убили пока, так что рано праздновать труса! Мы еще живы, а это главное!
Он взъерошил юному эльфу волосы и улыбнулся, лихорадочно прикидывая, как сделать так, чтобы мальчишку оставили в живых. Пусть в качестве раба — ему не привыкать!
— Вот что, Льор, — осенило его. — Сейчас нам принесут поесть, и ты попросишь, чтобы тебе напоследок разрешили станцевать…
— Чего? — округлил тот глаза.
— Ты должен станцевать перед этой… их правительницей и очаровать ее. Она должна захотеть подарить тебе жизнь…
— Чего?
— Не тупи! Нас сейчас убьют, а я хочу, чтобы ты жил! Пусть рабом, но…
— Не хочу! — неожиданно пылко воскликнул Льор и бросился Брехту на шею. — Я не хочу жить рабом! Лучше умереть свободным! Ты не знаешь, каково это, когда с тобой обращаются, как с вещью. Если ты умрешь, я умру вместе с тобой, потому что я люблю тебя!..
— Льор?
От попытки как следует отшлепать ушастого приставалу Брехта отвлекло появление трех слуг, которые на подносах принесли лепешки, полоски вяленого мяса, две большие пиалы с кислым молоком и нарезанный крупными кусками солоноватый бледно-желтый сыр. Увидев угощение, Брехт забыл про Льора и накинулся на еду, торопясь так, словно именно от этого зависела его жизнь. Юноша отцепился от него сам, но все еще переживал и трясся так, что еле-еле смог сделать несколько глотков молока и проглотить кусок лепешки.