Когда Брехт описывал гонцам свою подопечную, присутствующая при разговоре Жази удивленно вскинула брови:
— Но она совершенно непохожа на тебя! Светлая кожа, белые волосы… Как такое возможно?
— Все очень просто. — Ответ у Брехта был наготове. — У нас один отец, но разные матери. Моя мать скончалась при родах, и отец женился вторично на матери Сорки и Льора. Они пошли в мачехину родню. Но по крови мы семья.
— Мы отыщем Сорку, — кивнула Жази. — Мои союзники постараются найти ее, чтобы закрепить наш союз. А мои враги, чтобы потом шантажировать меня. Так или иначе, мы скоро узнаем, где твоя сестра!
Гонцы поскакали и в город Алой Орды. Большую часть года кочевники перемещались по степи, не задерживаясь нигде дольше чем на полмесяца. Но в зимнее время знать вела оседлый образ жизни — это место и было городом кочевников. Уже началась осень, и Жази сказала, что через пару месяцев ее народ повернет к городу, в котором супруги проведут зиму. А с началом весны, когда пройдут зимние дожди и зазеленеет новая трава, опять станет кочевать.
— Я приказала гонцам передать всем мужчинам, способным носить оружие, чтобы они приходили к Глазу Неба, — мурлыкала Жази, прижимаясь к Брехту в душной теплой темноте шатра. — К следующему полнолунию у нас будет армия, и мы пойдем в набег на западные города. Мы ограбим их предместья, захватим рабов, зерно, золото, дорогие ткани и еще много-много всего! А потом со всем этим богатством вернемся в мой город, где останемся до весны… Мы будем счастливы, Брехт!.. А когда наступит новое лето, мы кинем клич по всем остальным городам, поднимем Синюю и Пеструю Орды — это союзники! — и сообща нападем на Черную Орду. Как только мы ее разгромим, остальные сами склонятся перед нами. Вся степь встанет под наши стяги, и тогда…
Глядя на светлое пятно отдушины в потолке и одной рукой обнимая прильнувшую к нему женщину, Брехт рассеянно слушал ее, строя свои планы на будущее.
— Сомневаюсь, что они пойдут за мной! — промолвил он в ответ на слова Жази. — Я чужак. Наши народы в родстве между собой, но это родство настолько дальнее, что даже внешне мы мало похожи.
— Да, за тобой степь может и не встать, — соглашаясь, кивнула женщина, — но если ты дашь мне ребенка, он сумеет объединить кланы! Дай мне сына! Позволь зачать от тебя дитя!
Она протянула руку, касаясь его тела — сперва груди, проведя пальцем по твердым горошинам сосков, потом ниже, но такому же твердому животу и дальше, к чреслам.
— Позволяю, — проворчал Брехт, чувствуя, что опять готов к соитию, — каждую ночь позволяю! А ты ненасытна!..
— Я слишком долго ждала, — Жази ласкала его все смелее. — Слишком долго была одна. И я хочу наверстать упущенное!.. Иди ко мне, мой повелитель!
— Нет, — молодой орк подтянул ее ближе, — ты иди ко мне! — И сильным плавным рывком опрокинул ее на спину, устраиваясь сверху.
Так проходили ночи. Днями же Брехт не сидел ни минуты. Он то бродил по стойбищу, знакомясь с бытом кочевников и по мере сил совершенствуя знание языка. То учился ездить на быках — ибо для его новых союзников, черных орков, кощунством считалось сесть верхом на настоящего тулпара.
Кстати, обе лошади прибежали в стойбище на другой день после того, как Жази объявила, что берет чужеземца в любовники. Они смирно стояли в окружении восторженной толпы и косили из-под челок хитрыми глазами. Когда Брехт подошел, чалый жеребец бросил на него многозначительный взгляд, а соловая кобылка потупилась с видом пай-девочки, впервые в жизни не ночевавшей дома.
— Поздравляю. — Молодой орк ткнул кулаком в бок жеребца и кивнул на кобылку: — Она хоть ничего… ну… в этом деле?
«Фр-р-р-р!» — Чалый гордо вскинул голову.
— Понятно, — Брехт потрепал его по гриве, — настоящий мужчина не хвастается своими победами!
Тулпары считались священными полумифическими животными, и Говорящий-с-Духами окончательно уверился сам и однозначно дал понять всем, что появление чужеземцев — знамение в высшей степени благоприятное, что они посланы самими богами. И что именно Алой Орде суждено стать центром, вокруг которого объединятся кочевые кланы черных орков. В ожидании этого счастливого события животных окружили таким почетом, что Брехт не сомневался: жеребец и кобыла надежно пристроены, что бы с ним самим ни случилось. Он так и не полюбил верховую езду и на быках скакал по степи исключительно потому, что для кочевника считалось неприличным не уметь держаться в седле.
Когда же ноги и задница начинали ныть, отбитые об жесткие бычьи бока, он брал талгат и занимался с Льором фехтованием. Юноша оказался способным учеником. Он прекрасно владел своим телом и схватывал все приемы на лету. Тяжелый талгат Брехта, правда, ему скорее мешал, чем помогал. Дело пошло значительно быстрее, когда юноша взял шассы. Конечно, они были сделаны под черных орков, превосходящих юного эльфа ростом и массой, но, когда по просьбе Брехта изготовили два легких и тонких клинка, по росту и весу Льора, дела у юноши пошли в гору. От каждой похвалы Брехта он буквально расцветал и готов был тренироваться день и ночь, чтобы заслужить его улыбку.