— Здравствуйте, — сказала женщина. — Я искала вас.
— Нас?
— Вас или кого-то другого, — уклончиво промолвила женщина. — Я просто почувствовала… кое-что.
Взгляд ее остановился на Сорке, и девушка вдруг смутилась, залилась румянцем и начала одергивать мужскую рубашку.
— Может быть, вот это? — Брехт полез за пазуху, доставая подвешенную на кожаном шнурке крупную серебристо-белую чешуйку.
— Откуда это у тебя? — хором воскликнули незнакомка и Сорка. — Где ты это взял?
— Дал твой отец. — Орк снял амулет и протянул девушке. — В тот день, когда… ну когда я обещал ему, что доставлю тебя к твоей матери. Сказал, что это поможет вам узнать друг друга…
Незнакомка вдруг схватилась за горло, словно его стянула невидимая удавка.
— Это дал тебе Каспар? — спросила она дрогнувшим голосом. — А ты Сорка? Ты… — Она порывисто шагнула вперед, распахивая объятия: — Дочь моя!
— Ну кажется, все! — Брехт вздохнул с облегчением, сделав шаг назад, подальше от Сорки, оцепеневшей в объятиях внезапно обретенной матери. — И не нужно больше никуда спешить…
Он вернулся к сбору вещей. Льор присоединился к нему. Терезий и Уртх остались стоять, как два памятника отвергнутым ухажерам.
— Сорка, — женщина отстранила ее и рассматривала, придерживая руками за плечи, — моя девочка! Ах, какая ты стала! Просто красавица… Я глазам не верю!
— Мама? — робко произнесла Сорка, не веря, что долгий путь наконец завершен. Совсем не так представляла она себе их встречу. Воображение рисовало девушке много разных вариантов, но о таком она не грезила даже во сне.
— Девочка моя, — женщина снова привлекла Сорку к себе, — конечно, ты думаешь, что я — бессердечная тварь, которая бросила свою малышку на произвол судьбы, но ты должна понимать… Мы — магри, и в землях людей у нас нет никаких прав. Мы — нелюди еще хуже, чем орки или гоблины… Нам многое запрещали…
— Я знаю.
— Хорошо! Тогда ты должна понимать, что у меня не было другого выхода. Я ждала ребенка, твоего брата. Нам запрещали иметь больше одного ребенка — и если бы не долголетие, наша раса давно бы уже исчезла с лица земли. Нас, меня и малыша, должны были убить, и я решила бежать. Здесь, на земле предков, я и родила твоего брата. Здесь живу я с моим сыном, а теперь будешь жить и ты!.. Ведь этого хотел твой отец, когда отправлял тебя ко мне?
Сорка обернулась на Брехта. Молодой орк закончил сборы и стоял в отдалении вместе с Льором.
— Да, — кивнула девушка, — он так хотел… Но, мама, а ты разве живешь здесь?
Женщина рассмеялась и взъерошила девушке волосы.
— Нет, конечно! — воскликнула она. — У нас есть целый город! Это там, в нескольких лигах к востоку, на берегу моря. Вы не добрались до него совсем чуть-чуть! Другие города находятся южнее, на побережье, но мы восстановили, только один. Нас ведь пока мало…
— Нас?
— Других магри! Нас чуть больше двухсот, не считая детей. Там есть и прекрасные молодые мужчины, которые будут рады встрече с тобой! А твой младший брат такой замечательный мальчишка! Я уверена, вы подружитесь!.. Тебе у нас понравится, девочка моя! Я намерена наверстать упущенное за все те годы, что мы провели в разлуке… Ну — женщина приобняла Сорку за плечи и развернула к остальным, — прощайся со своими провожатыми! Нам пора!
— Как? — чуть ли не хором воскликнули девушка и потрясенный таким поворотом событий Терезий. — Как — прощаться?
— Так, — пожала плечами женщина. — Мы — магри, и у нас своя судьба.
— Она — магри, — Уртх сжал локоть молодого князя. — Ты не помнишь историю? Пятьсот лет назад…
— Все равно, — насупился Терезий. — Она предназначена мне!
— У нас женщина делает свой выбор, — вскинулась мать Сорки. — А мужчина подчиняется, каково бы ни было решение! Мой Каспар был таким. Я выбрала его. Я же приняла решение о рождении второго ребенка, и он подчинился моему желанию расстаться ради спасения малыша. Наши женщины… мм… Сорка, — обратилась она к дочери, — мне так много надо тебе сказать… Твой отец был прекрасным мужем, отцом и любовником, но он был всего лишь мужчиной и многого не знал. Я уверена, кое-что будет для тебя настоящим откровением. Например, ты, наверное, хочешь узнать, как я сюда попала, да еще в… таком виде? — Она улыбнулась, демонстрируя свой наряд, а вернее, полное его отсутствие.