Гайна, кстати сказать, щеголяла в брачном ожерелье, по обычаю магри. Плетенное из золотой проволоки и обильно украшенное драгоценными камнями, оно даже на дилетантский взгляд стоило дорого: либо Уртх копил на него всю сознательную жизнь, либо — что вернее — это был коллективный дар от всех мужчин Ирматула, радовавшихся устранению конкурента.
Уже когда Первосвященник Создателя провозгласил Терезия и Сорку мужем и женой, новобрачная вдруг разрыдалась и, растолкав всех, бросилась на шею Брехту, стоявшему в храме в первых рядах. Молодой орк еле успел подхватить девушку.
— Брехт, — всхлипнула она, прижимаясь к нему, — милый Брехт, я…
— Ты счастлива, я знаю, — шепнул он.
— Ничего ты не знаешь. Я… Как ты мог?
— Я всего лишь хотел, чтобы у тебя все было хорошо, — промолвил он. — Ты счастлива?
Сорка отлепилась от него и через плечо посмотрела на Терезия, стоявшего у алтаря:
— Наверное, да…
— А чтобы ты была счастлива безо всяких там «наверное», — Брехт тихо хмыкнул, — я обещаю, что отыщу твоего отца и достану его хоть из-под земли… Тем более, — он покосился на мрачно сопящего носом Льора, которого на всякий случай придерживал за локоть Карадор, — что опыт по освобождению рабов у меня есть.
— Тебе надо его запатентовать, — ухмыльнулся знатный эльф. — «Радикальный метод Брехта»: пришел, увидел, утащил!..
— Спасибо тебе, Брехт! Спасибо! — Сорка пылко расцеловала его в обе щеки, после чего соскользнула на пол, в третий раз за время церемонии потеряв головной убор княгини. Терезий и Брехт с двух сторон кинулись его поднимать и стукнулись лбами.
Молодой князь потер лоб, усмехнулся и, отбросив убор прочь, подал Сорке руку. Сразу догадавшись, что он имеет в виду, девушка бросилась к выходу, на ходу спеша избавиться хотя бы от части одежды.
Она сменила облик уже на пороге и взмыла в небо серебристо-белым драконом, роняя остатки порванного свадебного платья. Терезий немного отстал от жены — он не мог перекидываться так быстро и легко, но к тому времени, как гости вышли из храма на площадь, в небе над Ирматулом парили два дракона, выписывая пируэты брачного танца.
Стоя в толпе, Гайна стиснула руку мужа и взглядом указала на небо — мол, полетаем? Но старый сотник решительно покачал головой: пусть в вышине нет границ, мешать сейчас новобрачным не следовало. Вместо этого он вскинул свободную руку и громким голосом пригласил гостей во дворец, на праздничный пир.
Несмотря на количество выпитого накануне, Брехт проснулся на рассвете. Орки славятся многими талантами, в том числе и умением пить, практически не пьянея. Еще никто и никогда не видел по-настоящему пьяного орка, и никто не знал, сколько вина и пива способен принять «на грудь» среднестатистический «сын гор», чтобы наутро мучиться похмельем. Говорят, кроме орков такой счастливой особенностью — никогда не мучиться с похмелья — обладают только горные тролли. Но зато эти, напившись, ведут себя так, что лучше бы уж мучились: все не так обидно тем, кто пострадал от них накануне.
Как бы то ни было, но с первыми лучами солнца Брехт был уже на ногах. Судя по тишине, царившей во дворце, даже слуги еще не продрали глаза после затянувшегося далеко за полночь пиршества. Что уж говорить о знатных гостях и новобрачных, которые явились на пир, сильно опоздав, с блеском в глазах, задержались всего на несколько минут и тут же убежали под скабрезные шуточки захмелевших гостей.
Личных вещей у Брехта было совсем немного. Большую часть он оставил еще в Городе Драконов, когда спешно удирал оттуда. Из казны от имени Терезия ему выделили некоторую сумму. Часть он успел потратить на новую одежду и запасные сапоги, на другую заказал у оружейников новый меч и приобрел некоторые полезные мелочи, оставив на расходы всего несколько серебряных монет. Давно решивший уйти, он еще накануне заготовил и съестные припасы — несколько сухих лепешек и вяленое мясо, соль, кое-какие приправы, без которых в походе не обойтись. Все это за два дня до свадьбы было сложено под кровать, так что сборы не заняли много времени. Увязав мешок и набросив на плечи подбитый мехом плащ, Брехт последний раз прошелся по спящему дворцу. Кругом царила тишина, нарушаемая лишь храпом расположившихся на отдых гостей. Бодрствовали только орки-охранники, приветствовавшие соплеменника короткими кивками, не сходя с места.