— Да, какое счастье, что ты не поэт, — проворчал Брехт, невольно ускоряя шаг.
Он уже несколько раз успел проклясть тот миг, когда поддался душевному порыву и взял юношу с собой. Нет, путешествовать в компании всегда лучше, чем в полном одиночестве, но когда единственная твоя компания — это юный эльф (язык не поворачивался назвать его юношей — так, мальчишка!), который смотрит тебе в рот влюбленными глазами, затаив дыхание, как божественное откровение, ловит каждое твое слово, убежден в том, что ты самый-самый-самый, и, более того, который в тебя влюблен, — такое соседство постепенно начинает раздражать. Тем более когда цель пути не определена, когда ты сам не хочешь делать то, что делаешь сейчас, и с гораздо большим удовольствием оказался бы за тридевять земель… И ведь не скажешь ему ничего! Просто не поверит! Вот и сейчас он скачет с камня на камень с проворством белки, напрочь забыв о том, что можно упасть.
— Мне нравятся горы! — воскликнул Льор. — Ты живешь в чудесном месте, Брехт…
— Да уж, — проворчал орк себе под нос. — Только твои предки не считали это место таким уж чудесным, когда загнали нас сюда!
Льор смутился так, словно был в первых рядах воителей, под чьим натиском восставшие рабы были оттеснены в эти скалы много веков назад. Разозленный его смущением, Брехт прибавил шагу, так что Льор, чтобы поспевать за ним, вынужден был припустить бегом.
Все-таки горы оставались для орка родным и привычным домом. Несмотря на то что нёс почти все припасы, он ушел так далеко вперед, что эльф догнал его, лишь когда орк остановился, запрокидывая голову.
— Ой! — Разогнавшись, Льор не успел затормозить и ткнулся носом Брехту в спину.
— Глаза разувай, когда по горам ходишь, — пробурчал Брехт.
Льор хотел было что-то ответить, но вовремя заметил, куда смотрит его спутник, и разинул рот:
— Ой, мамочка!
Горное ущелье перегородила почти отвесная стена крутого обрыва. Даже растительность с превеликим трудом находила себе место на этих голых камнях — лишь внизу, ближе к подножию, тут и там торчали кустики камнеломки и карабкался плющ, цепляясь за камни, но человеку — эльфу ли, орку ли, все равно! — нужны были крылья, чтобы одолеть подъем.
— И куда нам теперь? — оценив высоту, робко поинтересовался Льор.
— Вниз, — пожал плечами Брехт. Тряхнул плечами, поправляя мешок, и тронулся с места.
Льор уже хотел было возразить, что путь в обход ничуть не короче, чем путь по прямой, но вовремя прикусил язык. На склоне среди камней темнело отверстие, которое можно было принять за вход в пещеру, только встав над ним. Брехт остановился на самом краю его, смерил глазом расстояние и, махнув Льору рукой, спрыгнул вниз. Ойкнув, юноша бросился за своим спутником и сломя голову сиганул в дыру — прямо в объятия поджидавшего его там орка.
— Ты! — воскликнул он, слегка встряхнув Льора. — Смотри, куда прыгаешь! А если бы тут…
— Но здесь ты! Значит, тут безопасно!
Пораженный странной логикой ушастого недоразумения, орк только покачал головой.
Соскользнув с державших его рук, но продолжая цепляться за них, как за единственную опору, Льор с любопытством осмотрелся:
— Ой, а где это мы?
— В заднице дракона, — мрачно пошутил Брехт.
— Я серьезно!
— Я тоже. Эта нора так и зовется «Драконья ж…». Хм… Сам догадайся!
— А почему?
— Потому, — пригнувшись, орк шагнул в узкую щель, и голос его гулко раздавался уже оттуда, — потому, что тут темно, как у дракона в…
Точность этого заявления Льор смог оценить уже несколько минут спустя. Когда они с Соркой и покойным Тракой Длиннобородом путешествовали в пещерах к югу отсюда, там можно было найти какие-никакие источники света — светящуюся плесень, нити-ловушки некоторых личинок, манящие грибы, комариков и прочее. Здесь не было ничего. И, как назло, сам путь был отнюдь не ровным и гладким. Стены то сходились так, что продираться приходилось боком, то раздавались в стороны на ширину вытянутых рук. Потолок то взмывал круто вверх, то опускался так, что приходилось вставать на четвереньки. Да и пол… Тут на каждом шагу можно было споткнуться или провалиться в трещину. Приходилось шагать осторожно, на ощупь, выверять каждый шаг, каждое движение.
Нелюди видят в темноте лучше людей. Там, где для человека все черным-черно, для эльфа, орка, тролля или темного альфара все окрашено в разные оттенки серого. Но здесь… Кажется, тут даже подземники плохо видели. Льор, как ни напрягал зрение, ничего не мог рассмотреть. И лишь по шороху одежд и дыханию догадывался, что он не один, что впереди кто-то идет.