Брехт и Льор как раз проходили мимо одной орочьей усадьбы, когда из калитки — натянутой на раму шкуры — внезапно вышел орк, на вид ровесник Брехта, но не столь представительный. В кои-то веки спутник Льора никак не среагировал на неожиданное явление, и в результате они практически столкнулись.
— Какого дракона ты тут бродишь? — напустился незнакомец на Брехта. — Глаза дома забыл, что ли?
— Кхетт? — шевельнул бровями молодой орк.
— Да, а откуда ты?.. — Кхетт вдруг нахмурился и пристальнее вгляделся в лицо сородича. — Глазам не верю! — Схватив Брехта за плечи, он притянул его к себе и шумно, хлюпая носом, обнюхал. — Брехт аш-Эль-Бран? Ты?
— Я.
Орки крепко обнялись.
— Глазам не верю!.. Ты вовремя! Эй, — рявкнул Кхетт во всю мощь легких. — Эль-Бран! Эль-Бран вернулся! Он жив!..
— А что, меня похоронили? — помрачнел Брехт.
— Идем, — Кхетт схватил его под руку. — Скорее! Старейшина уже, наверное, начал дележку…
— Дележку чего?
Но Кхетт не ответил. Время от времени выкрикивая: «Эль-Бран! Эль-Бран вернулся!» — он почти бегом потащил за собой Брехта. Льор, не желая отставать, припустил следом.
— Аш-Эль-Бран? — на ходу поинтересовался он. — Что это значит?
Кхетт воззрился на юного эльфа, как на шестиголового ногохвоста, который внезапно начал танцевать, но Брехт лишь выразительно двинул челюстью:
— Только то, что я из рода Эль-Бран.
— Точно? Понимаешь, мы играли пьесу про рыцаря Эль-Брана, — как ни в чем не бывало продолжал Льор. — Наследника престола похитили и спрятали у себя… э-э… злые орки. Рыцарь Эль-Бран переоделся одним из них и отправился в стан врага, чтобы спасти принца и…
— И может быть, ты заткнешься? — вызверился на него Брехт.
По лицу Кхетта было видно, что он бы на месте приятеля еще и по роже светловолосому врезал, но юноша лишь побледнел и пролепетал:
— И я подумал: может быть, ты… э-э…
— Я — младший сын в семье, — отчеканил Брехт. — Мне никто никогда не рассказывал историю моего рода!..
А память тут же встрепенулась — рассказывал…
…В тот день мальчик прибежал к дяде-шаману, размазывая слезы по мордашке. Старшие братья ушли к старейшине и не взяли его с собой. Более того — отец встал на сторону старших сыновей, когда те пообещали надрать мелкому уши, если тот вздумает пойти за ними тайком. Папаша даже сделал попытку запереть последыша в загоне для свиней, но Брехт удрал.
— Они ушли-и, — рыдал мальчик. — И меня не взяли-и-и… А я тоже хочу-у-у…
— Не понимаю, зачем тебе это? — Дядя сортировал доставленные с поверхности сушеные травы.
— Как — зачем? — искренне удивился маленький Брехт. — Они там рассказывают истории… про прошлое, предков и вообще… Мне тоже интересно!
— Ну-у, — дядя рассмеялся, — это всем интересно! История вот все, что осталось нашему народу. Мы должны крепко держаться за память предков, чтобы выжить.
— Да, — снова хлюпнул носом мальчик, — только я — последыш и не должен знать ничего… А мне жуть как интересно понять, каким был мой предок, в честь которого меня назвали!
— Ну это и я могу тебе рассказать! — снова рассмеялся дядя. — Не такая уж это тайна!
— Правда? — Детские слезы мгновенно высохли. — Расскажи! Бран, наверное, был ужас каким великим воином и убил много светловолосых врагов?
— Эль-Бран, — весомо поправил шаман, устраиваясь поудобнее на шкуре и жестом велев племяннику сесть рядом. — Его звали Эль-Бран. Он был гладиатором у одного эльфийского лорда… И однажды спас жизнь Гарбажу. Тому самому, который…
Который был далеким предком императора Хаука Золотой Ветви…
Возле водоема на площадке уже собралась внушительная толпа, и как раз сейчас она двинулась в сторону одной из самых больших усадеб, в воротах которой стояли несколько женщин и мужчин. Мужчины были вооружены, женщины — нет, но смотрели весьма воинственно. Старшая, возле которой отирался костистый худощавый подросток, решительно сделала шаг вперед навстречу старейшине. Орчиха была еще молода, но отсутствие вышивки и белая отделка на ее кожаном переднике и шерстяном платье говорили о том, что она — вдова. Так же была одета, в платье без вышивки и с белой отделкой, еще одна женщина из четырех. Две другие цеплялись за вооруженных мужчин, с тревогой посматривая то на них, то на вдов.
В двух словах, дело было так.
Некоторое время назад скоропостижно скончался отец Брехта. Нет, он не был таким уж старым: сто четыре года не возраст для орков, среди которых есть и такие, кто перешагнул полуторавековой рубеж. Просто глава семьи, сильно сдавший после гибели на войне трех сыновей, не смог пережить потерю последнего, четвертого.