— Мне за него заплатили! — говорил кормщик. — И потом, что я ярлу скажу? Это же прямое бесчестье для…
— Если бы не он, убитых было бы гораздо больше, — стоял на своем эльф. — И остальной груз…
— Да уж! Но он — самое ценное добро!
— Значит, ты готов снять его с весла?
— И дважды нарушить наши обычаи!..
Каспар сжал кулаки, борясь с желанием развернуться и сказать, что все слышит. В самом деле — он же раб! За него заплатили большие деньги. Отпустив на свободу «чужое имущество», кормщик его все равно что украл. Но тогда выходит, что его настоящего хозяина здесь нет? Что его только везут, как тюк с товаром, к месту назначения?
— Есть у меня одна идея…
Шепот эльфа стал совсем тихим.
— Слышал я, — промолвил кормщик, — что вы, длинноухие, мастера интриги, но чтобы настолько…
— Теперь надо его предупредить…
— Не надо! — Каспар не выдержал и встал. — Я кое-что слышал. Я — раб и… Скажите хотя бы, кто мой хозяин?
Под его прямым взглядом кормщик смутился.
— Не знаю, — проворчал он. — Мой ярл договаривался с посредником. Тот должен ждать тебя в Рэллебоге, чтобы отвезти к настоящему хозяину.
— Но теперь, сам понимаешь, появились новые обстоятельства. — Эльф шагнул вперед, приобнимая магри за плечи. — Ты сражался с нами плечом к плечу, ты сел на весло, то есть доказал, что заслуживаешь свободы. Было бы бесчестьем снова сажать тебя на цепь, ибо если кто-то узнает, как кормщик одного из ярлов отплатил за добро, это будет бесчестьем и для ярла, и в конечном счете — для самого конунга… Поэтому я кое-что придумал, но ты должен будешь подтвердить мои слова.
— Вы хотите, чтобы я соврал?
— Угу. Для пользы дела!
— А они? — Каспар обернулся через плечо на остальных фьордеров.
— Они скажут то же самое, — без колебаний поручился за воинов Кнут.
— Тогда я согласен! — вздохнул магри.
Несколько минут спустя они втроем направились в прибрежную рыбацкую деревушку, где местный кузнец расклепал и снял с запястий Каспара железные браслеты от кандалов.
Город назывался Рэллебог. Произносить его название полагалось с придыханием, гортанно, раскатывая некоторые гласные. Кнут, Скол, Хельг да почти вся команда шнеки битых полчаса учили Каспара правильно произносить: «Р-оэлъ-лэбёгк».
Насколько было известно, это был единственный город на территории Жемчужного Острова Радужного Архипелага, основанный людьми. Люди же в нем составляли большинство населения: три четверти рэллебожцев принадлежали к этой вездесущей расе. Остальные являлись светлыми и темными альфарами, а также, естественно, эльфами. Последних тут было всего ничего: градоначальник, члены его семьи и десятка три рыцарей, некоторые со своими женами и детьми. Люди жили и в других городах, стоявших на побережье Жемчужного Залива, но в Рэллебоге находилось самое многочисленное их поселение. И практически все они так или иначе являлись подданными Наместника Жемчужного и Радужного Архипелагов.
Рэллебог стоял в некотором отдалении от моря, представляя собой настоящую крепость с земляным валом, рвом и крепостной стеной. Большинство строений располагалось внутри овала неправильной формы, и лишь несколько домишек рыбаков или недавних переселенцев стояли снаружи. Даже склады с товарами, которые в любом городе стараются устроить подальше от жилых кварталов на случай пожара, и те находились под защитой стен. Хотя какие это были стены!.. Старый город в Эвларе был обнесен стеной более мощной, не говоря уже о внешних укреплениях. В центре города высились шпили эльфийского замка, ярко сверкающие в лучах весеннего солнца.
В Рэллебоге имелись пристань и широкие причалы, возле которых на волнах покачивалось несколько дракков и шнек, а также парочка рыбацких лодок. Кнут не полез в гущу судов. В четверти лиги от города он выбрал для шнеки укромное местечко в протоке между берегом и небольшим островком, так густо заросшим растительностью, что даже сейчас, весной, когда трава на севере только-только начала пробиваться сквозь войлок прошлогодней поросли, а на деревьях лишь распускались листья, нечего было и думать о прогулке по нему. Шнека была видна только с одной точки, с той, куда была обращена носом. Оставив половину команды вместе с ранеными на борту, Кнут с остальными пешком направился в город.