— Не тебе, выродок, — процедила она, — марать своими грязными губами…
— Оставь, Лайнесс, — негромко приказала та, которую называли Владычицей, и кипящая от злости девушка опустила бич, нацепляя на лицо любезную улыбку. — Сейчас не время и не место… А ты, — это относилось к лэду Ретьорфу, — действительно остерегись! Ганьетт был твоим единокровным братом…
— И, в отличие от меня, великолепным самцом-производителем, — безжалостно припечатал лэд Ретьорф. — Воображаю, сколько Гнезд объявили траур по несбывшимся чаяниям, когда поняли, что лишились его семени! М-да, видимо, в Ийеллилоре действительно настали трудные времена, раз даже такие, как я, пошли с молотка!.. Однако вынужден вас разочаровать, дражайшая! Кто бы ни была та счастливица, в постель которой вы собираетесь меня подложить, вы рискуете поставить ей порченый товар!
Лайнесс злобно зашипела сквозь стиснутые челюсти, но не пошевелилась.
— Что ты имеешь в виду? — холодно произнесла ее мать.
Ответить лэд Ретьорф не успел. Совсем рядом, поверх их голов, прозвучал новый голос:
— А это что такое?
Каспар, догадавшись, что на него обратили внимание, поспешил опустить голову, всем своим видом выражая покорность: дескать, знаю, что оскорбляю ваши глаза таким неподобающим зрелищем, но я здесь не по своей воле и прошу меня извинить… Но потом любопытство пересилило послушание, и он поднял взгляд.
Троица на вершине соблаговолила спуститься с небес на землю. К женщине и двум мужчинам присоединились еще две молоденькие девушки-близняшки, наряды которых представляли собой полосы переливающейся ткани, причудливо задрапированной так, что половина тела оставалась открытой. Обе девушки были вооружены — на бедре у каждой висел чуть изогнутый клинок в причудливо украшенных ножнах, а в руках они держали короткие метательные копья.
— Где? — завертел головой лэд Ретьорф. — Ах, это… так, мелочь, ерунда…
— И все-таки мы хотели бы знать. — Темно-зеленые глаза женщины впились в лицо Каспара. — Что это?
— Магри, — промолвил лэд таким тоном, каким обычно говорят: «Козявка какая-то…».
— Настоящий? — внезапно оживилась женщина. — Живой?
— Это намек? — тоже встрепенулся Ретьорф. — Предупреждаю, он принадлежит мне и…
По зрителям прошла волна сдерживаемого гневного шепотка, но возмутитель спокойствия и ухом не повел.
— Что этот магри здесь делает?
— Меня сопровождает, — дернул плечом лэд. — На всякий случай!
— А разве вы не знаете, что… — начала было женщина.
— Знаю, Правительница, прекрасно знаю, — довольно резко перебил ее хозяин, — но что делать, если я вынужден поступать так? Дело в том, что я неважно себя чувствую, а этот магри…
Каспар понял, что сейчас его выход. Он сделал шаг вперед и двумя пальцами нащупал пульс на запястье лэда Ретьорфа, другой рукой осторожно касаясь энергетических точек на его висках и лбу. Аура знатного альпа отозвалась на это яркими всполохами.
— Вы хотите сказать, что… больны? — спросила женщина.
— Ретьорф, что это значит? — эхом отозвалась та, которую он назвал Владычицей.
— То и значит, дамы, — фыркнул тот, уворачиваясь от рук врача. — Ну, хватит на сегодня! Если бы я действительно был столь плох, как ты думаешь, ноги бы моей тут не было!.. Отойди и не мешайся!
— Как вам будет угодно, господин. — Магри сложил руки на груди и почтительно поклонился. — Но если что, я всегда рядом!
— Вот видите, дражайшая, — развел руками лэд Ретьорф, — я не могу принять участие в ваших планах. Вряд ли стоит выставлять на торги такой товар! Кстати, ничего, если я уйду? Что-то мне тут душно…
И, круто развернувшись, знатный альп решительно направился к выходу. Каспар послушно поплелся за ним, хотя в душе у него все леденело и переворачивалось от одной мысли, что только что совершилось на его глазах. Он одновременно ужасался и восхищался своим хозяином: чтобы открыто бросить вызов Правителям и обществу, нужно было быть либо очень сильным, либо абсолютным глупцом.
Сделав несколько шагов, лэд Ретьорф вдруг споткнулся. Что послужило тому причиной — скользкий пол, чей-то злой умысел или чистая случайность, неизвестно — но Каспар машинально шагнул вперед, поддерживая знатного альпа под локоть:
— Осторожнее!
— Ретьорф!
Совершенно неожиданно Владычица сорвалась с места и, подлетев, схватила обоих мужчин за руки, буквально растащив их в стороны. Каспар почувствовал укол короткой боли, словно его хлестнули крапивой, когда ярко накрашенные ногти женщины впились ему в запястье.