Ноги сами привели его к личным покоям. Мысленно ругая себя на все лады — не стоит терять время! — Ретьорф осторожно подошел к дверям в спальню. Живо ли тело, которое он так долго считал своим? Ведь в нем обитает душа врача-магри… Может, тот еще успеет поведать секреты своей расы? Тогда Ретьорфу будет проще освоиться!
С этой мыслью он осторожно переступил порог.
— Эй! — Голос почему-то дрогнул. — Ты… Ты еще жив?
Странно и немного жутко было видеть распростертое на постели тело. Свое тело. Привычное, родное… и бесконечно чужое.
«А ведь его будут искать!» — мелькнула шальная мысль. Рано или поздно сюда заглянут слуги. Увидят тело господина без признаков жизни и быстро сообразят, что врач и есть виновник всех бед. А если вспомнят, что лэд несколько дней трезвонил о том, что болен, решат, что именно инородец и погубил хозяина. «Зато я узнаю, кому была выгодна моя смерть!» — мрачно подумал Ретьорф.
Ресницы лежащего на постели… э-э… тела затрепетали. Знакомые зеленые глаза безошибочно нашли застывшего на пороге гостя.
— Ты, — шевельнулись сухие обветренные губы, — пришел… Я боялся, что ты ушел навсегда.
— А ты, — Ретьорф сделал шаг в комнату, — чувствуешь себя лучше, раз так бойко разговариваешь!
— Это не так-то сложно.
Странно было со стороны слышать свой голос. Он оказался немного выше, с какими-то визгливыми интонациями. Надо полагать, что и магри слушать себя со стороны было не так уж приятно.
— Гораздо сложнее разобраться с твоей болезнью, — продолжал Каспар.
— Ты все-таки нашел причину? — Ретьорф невольно сжал кулаки. Вернуться в свое тело — что может быть приятнее!
— Пока нет, — Магри испустил долгий вздох и прикрыл глаза. — Послушай, ты должен кое-что для меня сделать…
— Что? — встрепенулся Ретьорф. — Я тебе что-то должен? Не забывайся! Достаточно того, что я позволяю тебе говорить мне «ты»!
— И все-таки я прошу, — прошелестел голос. — Это для твоего же блага… Постарайся хотя бы пару дней сюда не приходить.
— Что?
— Это… может помешать лечению, — вздохнул врач. — Я постараюсь что-нибудь сделать, спасти нас обоих, но лучше, если мое тело… то есть тело, в котором сейчас ты, не будет мне мешать!
— Вот еще! — фыркнул Ретьорф. Он всерьез рассчитывал отсидеться в своих покоях, где ему была известна каждая шпалера, каждый уголок. — А где мне прятаться?
— Не знаю… Уходи! Сюда идут!
— Вот еще! — Ретьорф упрямо скрестил руки на груди. Он терпеть не мог, когда ему указывали, как быть и что делать. В обществе, где все подчинено традициям, личное мнение не ценилось, даже искоренялось. Он всю жизнь бросал вызов обществу. А тут какой-то инородец станет командовать тем, кто не боится Владычицы Изумрудного Льда!
— Тебя арестуют! — Из-под ресниц сверкнули зеленые глаза. — Они решат, что ты нарочно… Я хочу, чтобы ты жил! Ты будешь жить! Только постарайся объяснить Тану, что я… пошел на это добровольно! Или позови его, я сам все скажу!
Ретьорф покачал головой, пятясь к дверям. Он не мог не признать правоту Каспара. Увидев, что знатный альп испускает последний вздох, обвинят в этом врача-магри. А его слова о том, что он и есть лэд Ретьорф Изумрудный Осколок, только все испортят. Да, надо бежать! Другое дело, что он не знает куда… Он же в теле единственного на всю страну магри! Его так легко отыскать… Но сначала пусть поймают! Только бы забиться в какой-нибудь уголок на пару дней, а там…
Он выбрался наружу, сделал несколько шагов и…
Мальчишка-заложник опустился на колени, низко склонив голову.
— Простите меня, господин, — пролепетал он.
— Пшел вон, — машинально откликнулся Ретьорф. — Чтоб я тебя не видел…
— Господин. — Заложник выпрямился. Его глаза наполнились слезами. — Вы не помните меня, господин?
Самое смешное и противное, что Ретьорф его прекрасно помнил: тот самый заложник Гнезда Теплого Солнца, которого он «сдал в аренду» Шайрьефу и которого тот вернул несколько дней назад, когда отправлялся в рейд к приграничью. Но откуда мальчишка помнит врача-магри? Или он узнал лэда Ретьорфа?
— Не помните? Но ведь это вы сделали!
Он рывком задрал грязно-серый балахон, оголив бока и спину. Совершенно чистые, без следов каких бы то ни было шрамов. А ведь сестричка Мью так располосовала парня, что на нем живого места не было! Выходит, врач исцелил заложника?