— Замри! — скомандовал Брехт. Талгат коротко свистнул, врубаясь в основание ветки. Срубить ее оказалось легче, чем самое тонкое деревце. Двумя другими ударами орк покончил еще с парой веток, порядком обкорнав дерево, после чего, схватив Льора одной рукой за шиворот, второй с хрустом и треском, напоминающим звук вырываемых волос, оторвал от него присосавшуюся ветку вместе с рукавом рубашки, зашвырнув ее далеко в сторону.
Дрожа всем телом и всхлипывая, юноша повис на шее орка, спрятав лицо у него на груди. Бледная от испуга Сорка молча топталась рядом, но почтенного Длинноборода пронять было трудно.
— Нам надо торопиться! — проворчал он. — Идемте скорее! Осталось совсем немного! Всего несколько деревьев! Потом наобнимаетесь!
До края странной рощи действительно осталось всего ничего. Мрачный Брехт задвинул Льора себе за спину и с яростью врубился в ближайшее дерево, так что щепки полетели в разные стороны.
— Может быть, поговорим?
За долгое время это были первые слова орка, обращенные непосредственно к Траке Длиннобороду, и почтенный альфар даже поперхнулся бутербродом от неожиданности.
Все четверо устроились в коридоре, выбрав место, где он слегка расширялся так, что можно было сидеть кружком, не мешая друг другу и не упираясь в стены. В центре переливалась горка плоских камней с нашлепками светящихся лишайников. Брехт полил этот странный костерок водой из фляжки, после чего свечение усилилось в несколько раз. Именно так орки издавна освещали свои жилища, а также большие «общественные» пещеры. Правда, лишайник полагалось не только поливать, но и подкармливать, периодически посыпая пеплом и золой из очагов, а без этого его свечения хватало лишь на несколько часов. Здесь золу и пепел взять было неоткуда, так что через несколько часов путникам либо придется искать новый лишайник, либо очутиться в полной темноте.
Орк устроился, скрестив ноги и положив на колени обнаженный талгат. Он выглядел вполне благодушно, но коротышка-альфар внезапно побледнел и стрельнул глазами по сторонам.
— П-поговорим? — хрипло подал он голос. — А о ч-чем?
— Да все о том же, — Брехт попробовал пальцем остроту клинка. Временное превращение талгата в топор не оставило зарубок на доброй орочьей стали. — Мы последовали за тобой, не спрашивая, что надо делать. Ты сказал, что нужно лишь кое-куда сходить. В трактире мне этого было достаточно, но сейчас я хочу знать подробности. Мы пришли в эти пещеры. Это цель нашего пути или нет? И что мы будем делать здесь? Я хочу знать, с кем или с чем мы должны столкнуться?
— Это справедливо, — поддакнула Сорка, торопливо запихивая последний кусок бутерброда в рот. — Мы после того леса несколько часов бродим по твоей пещере, и конца ей что-то не видать! Я хочу знать — долго ли нам еще тут гулять? Здесь холодно, сыро и все время чем-то воняет!
Льор не сказал ни слова, но молча придвинулся поближе к Брехту.
Под тремя парами глаз Трака Длиннобород заметно занервничал.
— Не забывайте! Я вам плачу! — воинственно заявил он.
— Это я помню, — кивнул Брехт. — Я лишь хочу узнать, за что ты нам платишь? Что мы забыли в этих пещерах?
— Я… э-э… мы ищем кое-что, — выдавил коротышка.
— Сокровища? — встрепенулась Сорка.
— Э-э… больше! Намного больше! — Трака Длиннобород даже руки в стороны развел, показывая размеры этого «кое-чего». — Это… э-э… самая ценная вещь на свете!
— Во как? — Брехт переглянулся со своими спутниками. — И за самую ценную вещь ты нам отвалишь всего двадцать пять золотых?
— Семьдесят пять, — быстро поправила Сорка. — Каждому по двадцать пять, не считая аванса. Иначе мы с тобой дальше не пойдем и отсюда повернем назад. Правда, Брехт?
Аванс, кстати сказать, был исправно выплачен и позвякивал в кошеле на поясе орка, но девушка смотрела на альфара с таким видом, словно он не дал им и ломаного гроша.