— Это неверно! Ты путаешь одно с другим. Нельзя других переделывать под себя, но отдавать приказы, распоряжаться — это пожалуйста! Я же вами командую… Льор, не отставай! Чего ты там увидел?
Юный эльф даже подпрыгнул — ну все видит! И когда только успевает? Ведь спиной стоял, да еще и с Соркой разговаривал! Но сказать: «Ничего» — юноша не мог.
— Вон, смотрите! Что это там?
Брехт и Сорка одновременно вскинули головы.
Они шагали по террасе, двигаясь параллельно горному хребту, в поисках удобного для переправы на ту сторону места. Чуть ниже, в узкой долине, текла горная речушка, за века прорывшая себе русло в твердой породе, а выше поднимался зубчатый край горного хребта, похожий на остов гигантского дракона, упавшего и умершего тут в незапамятные времена. И эльф указывал на один из «позвонков», который внешне отличался от других.
Некоторое время все трое внимательно рассматривали его.
— Какое-то строение, — наконец определил орк.
— И очень старое, — кивнул эльф. — Поднимемся и посмотрим?
— Зачем?
— Как зачем? Скоро стемнеет! А там можно провести ночь!
Предложение Льора не было лишено смысла, но для Брехта любое отклонение от прямого пути сейчас было опасно. Он не знал, сколько ему осталось времени — несколько дней или четвертей. А может быть, целый месяц? Но Сорка и Льор уже бросились вверх по склону, перегоняя друг друга, и ему пришлось последовать за молодняком, который — их бы энергию, да в мирных целях! — по пути устроил целое сражение, размахивая дорожными мешками и метя попасть друг по дружке.
— А ну стоять! — гаркнул он, невольно ускоряя ход.
Девушка и юноша дисциплинированно остановились, хлопая глазами.
Орк запрокинул голову. Сказать по правде, он никогда не видел прежде что-либо подобное. Или нет, видел — кажется, точно такой же орнамент украшал часовни на Радужном Архипелаге.
— Льор, ты не находишь тут ничего знакомого?
— Ильтель, — тот безошибочно ткнул пальцем в узор. — Орнамент, имеющий мистический смысл. Я это запомнил, потому что у моей мамы на платье был похожий узор. И в одном из замков Видящая заставила ее спороть все до последней нитки, сказав, что узор обладает мощной силой и использовать его может лишь та женщина, которая является волшебницей. А в неумелых руках он способен даже натворить бед. А моя мама не была волшебницей, хотя у нее был очень красивый голос.
— Значит, это поставили твои предки?
Брехт оглядел часовню. Невысокий фундамент, широкая лестница, кольцо витых колонн и округлая кровля, по краю которой и идет этот узор. Внутри — груда каких-то камней. Видимо, тут что-то стояло, возможно, изваяние какого-то героя, но потом оно было разрушено, и обломки свалены в кучу.
— Сомневаюсь, что тут мы можем нормально отдохнуть, — покачал головой Брехт. — Мы здесь как на ладони. А если поднимется ветер… Да и вообще не стоит ночевать в заброшенных святилищах. Кто знает, какие демоны тут таятся?
— Демоны?
Сорка опустила свой мешок наземь и осторожно поднялась по ступенькам. Орк попытался удержать девушку, но вовремя вспомнил, что она какая-никакая, а шаманка, значит, должна разбираться в волшебстве. Склонив голову набок и словно прислушиваясь к чему-то, девушка обошла груду камней, потрогала колонны, что-то расчистила, обнажив на полу часть вытершейся мозаики, и несколько раз кивнула.
— Это очень старое место, — сказала она. — Льор, посмотри. Ты можешь сказать, что это за знаки? Кажется, тут что-то написано! Ты читать умеешь?
— Чтобы эльф — и не прочел что-то написанное его соотечественником? — фыркнул юноша и присоединился к ней. — Та-ак… Надпись очень старая, и многие буквы стерлись, но я попытаюсь… Если это «а», а вот это «м» и «о», то… хм…
Брехт тяжело вздохнул и уселся на нижнюю ступеньку лестницы, решив между делом ощипать кеклика, пока эти новоявленные археологи ползают по вытертому полу на четвереньках, очищая древние надписи и едва не бодаясь, чтобы рассмотреть, что там написано. И дернули его демоны заинтересоваться тем, что углядел на склоне глазастый эльф? В следующий раз надо мальчишке глаза завязать и вообще тащить на плече, как овцу! Да и девчонку тоже неплохо держать на коротком поводке. Жаль, что лошади пропали!