– Вот и хорошо…
– Харли!
– А? Гм… да. – Профессор Винтер заставил себя ; нахмуриться. – Не могу тебе впредь позволить вот так убегать, никого не предупредив. Ты напугал свою тетю, напугал сестру. Мы чуть полицию из-за тебя не вызвали. Скажи, что ты просишь прощения.
– Я прошу прощения.
– Вот так-то. А теперь… Этого тетя Эстелла не могла вынести, она чуть не перешла на визг:
– И это все? Майкл и Сэм уже успели перевести дух и даже двинуться к своим местам за столом, но не тут-то было.
– Вы, – сказала она, указав пальцем на Майкла, – немедленно покиньте комнату. Семья желает продолжить разговор в узком кругу.
Тетя Эстелла никогда не называла его по имени: то ли не верила, что оно у него есть, то ли считала, что он его не заслужил. В первую минуту Сидни обрадовалась, что он будет избавлен от продолжения неловкой и неприятной сцены, но тут же изменила свое мнение, как только взглянула на лицо Майкла.
– О тетя, позвольте ему остаться, – торопливо вступилась Сидни, отодвигая свой стул от стола.
Тетя Эстелла не позволила племяннице встать: она поднялась сама и властной рукой усадила Сидни на место, больно сжав ее плечо.
– Будьте любезны уйти, – повторила она ледяным голосом.
Бедный Майкл повиновался. Новая щегольская шляпа, которую он и не подумал снять, особенно подчеркивала страдальческое выражение его лица.
Сэм в наказание за свои грехи был оставлен без обеда, весь следующий день ему было ведено не выходить из своей комнаты и написать сочинение на три страницы о необходимости послушания. Совесть не позволила Сидни оспаривать приговор: Сэм поступил неправильно и напугал ее до полусмерти. Но ее сердце не могло вынести, когда младшего братишку наказывали за его детские проступки, даже если наказание было заслуженным. В этот вечер она поступила как всегда: нанесла тайный визит в его комнату, временно ставшую темницей.
– И о чем ты только думал?
Она присела на кровать брата и прижала его к себе. Сэм уткнулся головой в колени Сидни, всхлипывая и вздрагивая всем телом.
– Я не знаю. Я думал, никому дела нет до нас – где мы гуляем и когда вернемся.
– Сэм, как ты мог такое подумать? Да мы все чуть с ума не сошли от беспокойства!
– Только не папа.
– И папа тоже, – автоматически возразила Сидни. – Он просто виду не подает. Нет, честное слово, я разочарована в тебе, Сэм. Я думала, ты умнее.
– Я уже и раньше ездил на поезде, – сказал он в свое оправдание.
– Ты был не один.
– Я и в этот раз был не один. А Майкл все делал правильно, Сид. Он замечательный. Мы с ним отлично провели время…
– Почему ты не спросил разрешения? Сэм ничего не ответил.
– Я думаю, потому что знал, что ты его не получишь. Я права?
– Да, – промямлил он.
– Проголодался? – засмеялась Сидни.
– Да! – Он подскочил в кровати, почувствовав, что прощен. – А что ты мне принесла?
С жадностью поглощая бутерброд с цыпленком и помидором, который Сидни контрабандой принесла из кухни, Сэм рассказал ей, почему они с Майклом так поздно вернулись домой. – Он отдал все оставшиеся деньги бедному мальчику на улице. Мы не смогли сесть на поезд, и он предложил пойти пешком. И мы пошли, но я скоро устал, и тогда он посадил меня к себе на плечи и нес почти всю дорогу. Мы шли прямо вдоль железной дороги, и ты просто не представляешь, Сид, как быстро он умеет хохлить! Он только попросил меня нести его ботинки: сказал, что в них ногам больно и они мешают идти. Он шел прямо по камням, по всему, что попадалось под ноги, и ему совсем не было больно. Люди нас видели, но никто ничего не подумал: все решили, что мы просто гуляем. Они же не знали, как далеко нам идти! А когда мы дошли до дому, он ни капельки не устал.
– Ну что ж… – вот и все, что она могла сказать.
– Это я заставил его купить шляпу. У него никогда раньше не было шляпы.
– Это было очень мило с твоей стороны.
– И мне было вовсе не жалко денег. Я сам хотел отдать их тому мальчику, но я бы, наверное, не отдал все. Майкл меня опередил. Мне бы просто в голову не пришло.
Сэм понизил голос:
– Мне кажется, он все еще не понимает, что такое деньги. Что их надо считать и беречь. Что без них нельзя обойтись.
– Да, скорее всего он не понимает.
– Это не потому, что он глупый, у него просто опыта нет. Но ведь мы его научим, правда, Сидни? Ты и я, и Филип – мы будем ему объяснять, что к чему, да? И тогда он станет обычным человеком. Таким же, как все.
Сидни кивнула, обхватив одной рукой его худенькие плечики.
– Так мы и поступим, – согласилась она, вложив в свои слова больше убежденности, чем ощущала на самом деле, и чмокнула брата в макушку.
Майкла не было в его комнате. Сидни вышла из дома и направилась по дорожке к озеру. Луна поднялась над деревьями. Сквозь листву было видно, как серебристая лунная полоска поблескивает на черной воде. В конце дорожки Сидни остановилась и окинула взглядом берег, прислушиваясь к тихому плеску воды.
Майкла она заметила сразу. Даже на расстоянии она поняла, что это он. Сняв туфли и чулки, Сидни направилась к нему.
Слух у Майкла был до того острый, что ей никогда раньше не удавалось подкрасться незамеченной, но на этот раз обстоятельства – влажный песок, шепот волн, направление ветра – сыграли ей на руку. Оказавшись в десяти шагах от него. Сидни остановилась и воспользовалась случаем, чтобы рассмотреть его как следует. Майкл так и не шевельнулся.
Он сидел, отвернувшись от нее, бессильно свесив руки вдоль тела и глядя на лунную дорожку на воде. Его стройное, худощавое тело волновало ее. Особенно когда она теряла бдительность и переставала следить за своими чувствами. Неудивительно, что Ингер проявила к нему откровенный интерес… Сидни потратила целый день, стараясь примириться с тем, что произошло между ними, но времени ей явно не хватило. Однако сейчас подобные мысли показались ей неуместными: понурая поза выдавала его настроение и подсказывала ей, что в эту минуту ее дружба, не омраченная никакими упреками, необходима ему больше всего на свете.