(Пишу в темноте у окна. Пол-одиннадцатого. Бесконечно скрипит вертушка на крыше.)
Когда поднялись на угор — тундра! Волнистые мхи, ни одного дерева; никогда так далеко не было видно — степь однообразна, а здесь: внизу река, холмы, озера, озера, и ни одного дерева, хотя бы в человеческий рост; черная ягода плотно сидит во мху, кочки, все волнисто, бесконечно — тундра!
Потом пошла морошка, ели ее, чуть задыхаясь.
Догнал необсохший заведующий.
(Вертушка порывами — то ли дождик, то ли тараканы за обоями.)
Пообещали прийти к заведующему на склад, сфотографировать, посмотреть холодильник с рыбой. Перед дверью в холодильник стояли деревянные плошки с белыми свечами.
Спрашивали про ненцев — здесь они близко. Стадо в тысячу оленей. Санки-нарты. Смеялся, что можно переломать в них ноги, когда мчишься по клочьям. Показал свой дом, крашеный. Самый яркий в деревне.
Пойдем в тундру к ненцам!
(Свечу фонариком в тараканов. Гляжу в окошко.)
Деревня обрывается, дальше голый угор. Высокие, в форме «П» — может, были ворота, только стоят уже во мху, так, на голом месте. Теперь туда повешены качели — как виселица.
Картошка у них растет плохо, а больше ничего.
Вечером пошли давать телеграммы в избу, где есть телефон (пробежал по мосткам парнишка из кино, и снова тихо — только вертушка, теперь будто лампочка перегорает — так надрывается).
Долго писали текст, исправляли. В избе много народу: дети, соседки-старухи.
Прибежали отправлять срочную телеграмму в Архангельск: вылетайте через Ручьи, папе плохо.
Рассказывают: вышел Трофим Петрович, да пал в сенях. Полчаса уж холодный, уколы делают.
Это был давешний заведующий.
— Последний тюлень, — сказала Таня.
(Включился еще один вертужок, звучит тонко, с писком, на какой он ветер?)
Уже становилось темно, когда мы вышли за деревню к югу. Ни дерева. Река, обрыв, карбаса у деревни на якорях, у горы, ветер шумит в волнистых плоскостях, с севера просвечивает яркая заря — где-то в Арктике еще солнце.
Скоро придем в Койду, остановимся там же, где Ю.П., прочитаем им, что про них он написал.
Лидия Ивановна выдрала листы из «Знамени» с «Сев. дневником» и отдала нам.
— Для него Сев. период кончился, — сказала она.
Что будет со мной дальше, куда меня закинет. Смотри — осталась только Печора!
Завтра пойдем по тоням.
13 авг. Суббота.
Мы шли по угорьям к морю. Снова задыхались морошкой. Спускались к тоне Майдица. Часовня с крестом поодаль, она меньше человеческого роста.
(11 часов. Темно. Пишу, посвечивая фонариком. Снова тараканье шуршанье вертушки. Еще не спросила названья. (Меленка.))
Обсохшие по отливу невода.
Чайки стоят на песке, бросилась снимать, приняла за кулика из-за длинных, каких-то болотных ног.
Пришли в избу. Занавески на окнах, две постели за пестрыми занавесками, нары у стола. Молодой мужик с женой, дети свои и чужие. В сенях морошка. Мужик ясноглазый, веселый, по имени Любомир, вышел варить уху на костре у дома. Хозяйка поставила на стол миску с соленой семгой. Потом ели уху из сигов, кумжу, пили чай.
Пошла посмотреть на уток по реке. Лениво плавали близко от меня, не улетали.
— Завтра, — сказали на тоне, — большой поход семги, с Ильина дня ей большой поход.
Потом узнали, что хозяйка работает здесь учительницей в первом и третьем классе, учит ребят одновременно, в две колонки рассадив.
(Я рассказала ей про учительницу в Луде. Как она живет одна при школе, как она выходит по утрам из своей комнаты прямо в класс к ребятам. Как в классе на печке сушатся ее валенки и греется чайник. Как трудно ей учить сразу ребят из четырех классов.
Как я пришла к ней под вечер. В сумерках о чем-то тихо толковали они с уборщицей, и уборщица сидела за партой, откинув крышку. Потом, отодвинув тетрадки, глобус, она поставила песок в стеклянной банке, стаканы с жидким чаем.
Быт был не налажен, не отстоялся крепким чаем и теплом.
Она куталась в серый платок и, посмеиваясь, говорила, что перевели ее сюда недавно и скоро пошлют неизвестно куда.
В декабре на Белом море светает поздно, утро в ясный день разыгрывается редко, а чаще так и кончается день, и незаметно, как рассвет переходит в сумерки; и в 2 часа дня ярче белеет снег, звонче поскрипывает под черными валенками — наступает ночь.
Она глядит на колокольчик, который стоит на столе.
Ребята собираются, и она начинает. Урок когда как длится — 45 минут ей мало.